— Все студенты немедленно возвращаются в академию! Я сам разберусь с Красновым и Евдокимовым! — но голос звучал не как приказ, в нём слышалась отцовская забота.
— Так не делается, — сказал я спокойно. — Это мой дом, моя земля, и я сам буду решать свою судьбу.
За спиной Кирова с грохотом закрылись тяжёлые ворота. Ректор замер, его глаза расширились от непонимания.
В этот момент снаружи донёсся усиленный магией голос:
— Верните Бориса, и мы оставим вас в живых!
Я вскарабкался на приворотную башню. Внизу стояла делегация. Старый Евдокимов молча наблюдал, его мудрые глаза скрывали мысли, а вот Юрий Краснов метался, как зверь в клетке.
Среди сопровождающих заметил Ивана Краснова — в форме академии, но с гордо поднятой головой. Видимо, он ожидал, что меня проучит отец.
Ректор, стоявший рядом со мной, буквально пылал от ярости.
— Ты сумасшедший! Они разорвут тебя на части!
Уже спускался вниз, когда Анатолий Степанович схватил меня за рукав.
— Я запрещаю тебе выходить!
— Вы не мой отец, — мягко, но уверенно освободил руку. — И не мой патриарх.
Он тяжело вздохнул, но промолчал, понимая, что это моё решение.
Передал Мотю Лизе и направился к выходу.
Когда ворота со скрипом открылись, и я вышел один к строю вооружённых магов, в воздухе повисло напряжённое молчание.
— Юрий Денисович Краснов! — мой голос звучал чётко и громко. — Я вызываю тебя на «Суд стихий»!
Глава 9
Краснов-старший фыркнул, его тучное тело содрогнулось от смеха.
— Мальчишка! Ты действительно думаешь, что сможешь?
— Я уже победил твоего сына, — холодно прервал его, — и Бориса Евдокимова, твоего вассала, тоже. Выходит, ты следующий.
Мои руки были спокойны, дыхание ровным.
Всю ярость, весь страх — всё это я сжал в плотный комок где-то глубоко внутри.
Сейчас требовалась только хладнокровная точность.
Соперник перестал смеяться. Его глазки сузились, оценивая меня.
— Ты пожалеешь об этой выходке, земляной червяк.
— Скоро узнаем, — ответил я, уже чувствуя под ногами знакомую вибрацию земли, готовой к бою.
Краснов-старший усмехнулся, его жирные щёки дрогнули от презрительного смеха.
— Я показательно проучу тебя, сопляк.
— Твой сын-хиляк уже пытался. И у него ничего не вышло, — сказал я, не моргнув и глазом.
Иван, стоявший позади отца, вздрогнул, его лицо исказилось от ярости. Соперник побагровел, жилы на шее напряглись.
— Я тебя розгами забью, щенок! — заревел он, выходя из себя.
— Дуэль пройдёт по правилам! — объявил пожилой Анатолий Романович Евдокимов, взмахнув своим жезлом.
Из рядов врага вышел маг воздуха. Он поднял руки, и над нами сформировался магический купол: прозрачный, мерцающий голубоватым светом.