Ещё при первом появлении тут я удивлялся: как известняк оказался на вершинах гор?

Ответ был прост: это древние морские отложения, поднятые тектоническими силами и сохранившиеся благодаря мощному пласту плотной породы, неподвластной даже многовековым дождям.

Сев по-турецки на землю у ворот, я закрыл глаза.

Со стороны это выглядело как медитация, но на самом деле…

Внутри земли начиналась алхимия в чистом виде. Я заставлял частицы известняка соприкасаться друг с другом с бешеной скоростью, создавая чудовищное трение.

— Что он делает? — прошептал кто-то из охраны.

— Молчи и смотри, — буркнул Пётр Бадаев.

Сначала камни просто нагревались, потом раскалялись докрасна, пока наконец не достигали критических девятисот градусов. В этот момент известняк (CaCO₃) начинал разлагаться на оксид кальция (CaO) и углекислый газ (CO₂).

Из трещин в земле повалил едкий дым.

— Газ! — крикнул я, не открывая глаз. — Отходите!

Мгновенно создав систему каменных воздуховодов, я направил смертоносные испарения высоко в атмосферу. Лиза закашлялась, даже находясь в десяти шагах.

— Чёрт возьми, Кирилл! — она топнула ногой. — Если не скажешь, чем помочь, мы обидимся. Очень сильно обидимся!

— Или пойдём драться с ними прямо сейчас, — мрачно добавил Амат.

Я вздохнул и открыл глаза.

— Хорошо. Бадаевы, старший и младший, вытаскивайте крупные пласты известняка. Сергей, ты обжигай их до белого каления. Потом Пётр с Николаем перетрут их в порошок.

— А мы? — хором спросили остальные.

— Катализатор А-12. Иван, Осип, помните разработку отца? Нужно приготовить три канистры. Забирайте всех жаждущих помочь и пристройте к делу.

— Хорошо, — сказал Иван.

Работа кипела всю ночь. Бадаевы, обливаясь потом, вытаскивали из земли глыбы известняка. Сергей, стиснув зубы, доводил их до нужной температуры.

В моём прошлом мире этот процесс происходил в специальных печах, но тут магия всё упрощала.

К утру у нас был целый подземный резервуар с порошком. Я аккуратно заключил его в каменную оболочку, непроницаемую для воды, и переместил под дорогу у ворот, перед этим добавив изготовленного катализатора.

— Всё. Пора спать, — сказал я, похлопывая друзей по плечам.

Никто толком не понимал, что должно произойти.

Кроме Ивана Гурьева: тот, похоже, догадался.

Он стоял в стороне и улыбался, как Чеширский кот.

День уже приближался к полудню, когда к воротам подъехал ректор на чёрном жеребце.

— Где твои мать и сестра? — первым делом спросил он, резко осадив коня.

— В безопасности, — спокойно ответил я, кивнув в знак приветствия.

Ректор резко соскочил с седла.