Здесь не было притворства. Только правда. И выживание.

Подъехав к углу одной из улиц, увидели чумазого босоногого мальчишку. Он помахал рукой, а потом указал на узкий проход между домами.

Мальчик привёл нас к полуразрушенному зданию: трещины в стенах, покосившиеся ставни.

Внизу, в подвале, на грязном тюфяке сидел мужчина.

Растрёпанная борода, впалые щёки, одежда в лохмотьях. Но глаза… глаза были живыми. Ясными.

Он сохранил в себе остатки силы. Даже в этом полуразрушенном подвале.

— Вы владелец оружейного магазина в Балтийске? — спросил я.

Мужчина медленно поднял голову. Его голос был хриплым, но не сломленным:

— Бывшим. Теперь лавки нет. Как и Балтийска.

Стало сразу понятно, что произошло. Не нужно было ничего объяснять. Достаточно взглянуть на него. Пермяк потерял всё.

Я внимательно осмотрел оружейника. В этом человеке ещё теплилась сила.

— Пойдёмте, — коротко сказал я, протягивая руку.

Он уставился на мою ладонь, потом на лицо, будто проверяя, не насмешка ли это.

Мы пришли в небольшой трактир неподалёку.

Заказал горячую похлёбку, хлеб, кружку крепкого чая. Мужчина сначала нехотя на меня посмотрел, словно я подносил ему подачку.

Но я лишь доброжелательно кивнул.

— Ешьте, пока не остыло.

Он начал есть медленно, аккуратно. Не торопился, не набрасывался на еду, хотя по его впалым щекам и дрожащим рукам было ясно, что мужчина давно не ел досыта. Но даже в этом была какая-то гордость. Словно он всё ещё считал себя человеком, а не жертвой обстоятельств.

Когда Пермяк доел первую тарелку, я заказал вторую.

Но к ней он не притронулся. Взгляд оружейника стал тяжёлым, изучающим.

Достал кошель с золотыми и положил на стол.

— Вот. Возьмите.

— Я не просил милости, — отрезал он, отстраняясь.

— Это не милость. Это долг.

Он уставился на меня.

— Я вас не знаю, молодой человек. Вы у меня точно ничего не занимали.

— Но я знаю вас. Вернее, знал вашу лавку. Оружие, которое мы там взяли, спасло нам с друзьями жизнь, когда мы прорывались из окружения монстров.

Тишина.

Мужчина по-прежнему пристально смотрел на меня. Потом его глаза наполнились слезами. Он не рыдал, не всхлипывал, просто сидел, а слёзы текли по грязным щекам.

Наконец он поднял на меня взгляд, и в нём была такая благодарность, что слова оказались лишними.

— Спасибо, — прошептал он.

Я кивнул и протянул Пермяку свою визитку.

— Теперь вы знаете, кто я и где живу. Если понадобится помощь, приходите.

Он посмотрел на визитку, потом на меня.

— Вы не были обязаны это делать.

Затем мужчина вдруг глубоко вздохнул, положил руки перед собой, но так и не дотронулся ни до визитки, ни до кошелька.