Когда говорил Варваре, что любит её?

Я задумался, глядя на бывшего «золотого жениха». Теперь он выглядел жалко: трясущимися губами шептал что-то, слюна стекала по подбородку, глаза бегали как у загнанного зверя.

Гусары уже строили задержанных в колонну. Офицер повернулся к нам.

— Господа, ваше участие будет должным образом отмечено перед Императором.

Митя лишь кивнул. Я невольно улыбнулся, но не от радости, скорее, от того, как всё сложилось.

Потом я ещё раз посмотрел в глаза Макару. Истерика сменилась странным спокойствием: он смотрел в пустоту, словно уже видел свою судьбу. Возможно, в последний момент мужчина действительно понял всю иронию своего положения.

Тот, кто играл с психикой других, оказался на месте своей жертвы. Лишённый силы, воли и даже права на надежду.

Попрощавшись с офицером, я направился к машине. Митя сказал, что у него тут ещё дела, и направился к своим информаторам.

Дорога назад в Новогородск показалась бесконечной, несмотря на то, что заняла меньше часа.

Я оставил машину у входа в «Лебединое озеро» и замер на мгновение, глядя на своё отражение в витрине: взъерошенные волосы, запачканный пылью сюртук.

К моему удивлению, Надя всё ещё сидела за столиком у окна. Методично размешивая ложечкой уже остывший чай, она смотрела в одну точку, будто ждала ответа, которого так и не получила.

Её гувернантка, строгая дама в тёмном, бросила осуждающий взгляд, когда я подошёл.

— Ты вообще понимаешь, как это выглядело? — Надя резко подняла голову, и я увидел, как её карие глаза вспыхнули гневом. — Ты бросил меня, не сказав ни слова!

Медленно опустился в кресло напротив, стараясь держаться спокойно:

— Надежда Анатольевна, прошу прощения за беспокойство. Пришлось срочно уйти: моей старшей сестре Варваре задурачил голову газлайтер, чуть не лишив меня наследства, а её — жизни.

Она фыркнула, отодвинув чашку:

— Всегда есть какое-то «срочное дело». Отец был потрясён, узнав, что ты всё же бросил академию, — голос девушки дрогнул. — Ты мог бы стать адмиралом! Изменить империю!

Я аккуратно сложил руки на столе.

— И я изменю империю. Только не с капитанского мостика. Род Пестовых — это не просто имя, это столетия алхимических знаний. Представь зелья, которые могут спасти сотни солдат на фронте… Зелья, способные противостоять магии таких людей, как Макар.

— Надежды! — девушка резко перебила меня. — Я мечтала о другом… О нас в офицерском особняке, о балах, о… — Надя замолчала, губы её дрожали. — О тебе в форме. О тебе рядом.

Я понял: она не просто сердита. Она потеряла образ, который создала. Образ, к которому стремилась.