У дверей училища меня ждал слуга Потап. Он стоял рядом с каретой, запряжённой парой лошадей, и почтительно поклонился, когда я подошёл.
Опять лошади!
Нет, только не это.
— Добрый вечер, барин, — сказал слуга, открывая дверцу кареты.
— Спасибо, Потап, — пробормотал я, садясь внутрь.
Карета тронулась, и я почувствовал, как меня начинает подташнивать. Нет, меня не укачивало. Меня просто бесило это средство передвижения. Я ненавидел его всей душой.
— Не могу так больше! — вырвалось у меня, когда карета выехала за пределы академии и покатила по гладкой дороге.
Потап, сидевший на козлах, обернулся:
— Что-то не так, барин?
— Всё не так, Потап! — ответил я, глядя в окно. — Лошади, кареты… Бесят. Где отцовская машина?
— Так это, на территории алхимической лаборатории, — ответил Потап, слегка смутившись.
— Чего ты раньше-то не сказал?
— Так вы же всё в делах, да в делах, барин. Не до машин было.
— А как там самочувствие управляющего литейным цехом?
— Всё хорошо, ваша милость. На поправку пошёл. Сегодня его видел: по территории носится встревоженный, то ли что-то потерял, то ли на голову болезный стал, всё пытается вырваться за забор. Говорит, важные новости у него. Но братья Гурьевы его не пустили, а то вдруг опять на него покушение совершат. Так что ждут они вас.
— Чего ты молчал, Потап? Тогда первым делом в лабораторию!
— Может, лучше уже поутру? — с надеждой в голосе поинтересовался он. — А то пока приедем, считай, ночь уже будет. Да и матушка с сестрой, поди, соскучались.
— Нет, правь сначала в лабораторию. Отосплюсь потом в академии.
— Но, барин…
— Гони давай!
Глава 11
Наконец карета подъехала к воротам, за которыми скрывалась семейная лаборатория. Буквально минута — и я уже внутри. Молодцы ребята, бдят.
Среди стражников заметил двух новых. Значит, мои поручения выполняются.
Едва успел выйти, как ко мне подбежал Осип Гурьев в домашнем халате. Видимо, как только я появился в воротах, сразу отправили посыльного известить управляющих о моём приезде.
Осип был уставший, измученный, но на лице хорошо читалось облегчение от того, что я появился здесь.
— Ваше благородие, — сразу начал он, как только увидел. Мужчина явно еле сдерживал поток слов, даже не поздоровался, сразу к делам, — за эту неделю мы сделали очень многое, но трудностей хватает.
— И я тебя рад видеть, — протянул ему руку для приветствия. — Погоди, погоди. Сначала скажи, как самочувствие Петра Бадаева?
— Все нормально, Кирилл Павлович, — Гурьев несколько раз кивнул, словно соглашаясь со своими мыслями. — Уже два дня по территории носится, всё к вам рвётся, но мы его с братом не пускали, как вы и велели.