— Пойду в библиотеку, — ответил я, вспомнив про один любопытный трактат. — Почитаю «Земляные резонансы князя Терентьева». Говорят, там есть техники, которые не преподают на пятом курсе.
— Ну да, конечно, — фыркнул Жимин. — Пойду тогда на стадион, потренируюсь с ребятами.
Митя смотрел на нас по очереди, словно мы говорили на разных языках.
— Ребята, вы чего? — он развёл руками. — У нас сейчас классная возможность, которой больше может не представиться!
— Ты о чём? — нахмурился я.
— Волков Николай Алексеевич объявил, — Митя понизил голос, хотя вокруг никого не было, — что тому, кто поймает или прибьёт этого тушканчика, автоматом поставит «отлично» по стрельбе.
— Там, наверное, уже полкурса охотится. Какой смысл? — отмахнулся Амат.
— Ты не понимаешь! — Митя аж подпрыгнул от возбуждения. — Никто этим не занимается, потому что все думают, что противоядия ещё нет. А оно ЕСТЬ! Смекаешь? Мы можем пройтись по местам, где его видели, и…
— Лучше потренируюсь, — Амат зевнул. — Со стрельбой у меня и так всё хорошо. «Отлично» получу и без этой охоты.
Он развернулся и зашагал к стадиону, даже не попрощавшись.
Митя посмотрел на меня с немым вопросом.
Я вздохнул.
— Ладно, может быть. Сейчас только машину к конюшне отгоню и присоединюсь.
— Отлично! — Жданов сразу оживился. — Ещё Серёгу и Лизу предупрежу. Встречаемся у входа в третий корпус общежития через пятнадцать минут.
Я кивнул.
Сильный дождь внезапно полил как из ведра. Какое-то время постоял под навесом.
Окна, я не закрыл в машине окна!
Пришлось мокнуть. Пробежался, сел в авто. Капли громко стучали по крыше, как по барабану. Я поднял стёкла, аккуратно протёр ветошью сиденья, потом завёл двигатель и неспешно тронулся.
По пути к конюшне что-то зашуршало под пассажирским креслом. Притормозил, наклонился и встретился взглядом с парой круглых, как пуговицы, глаз.
Скрежезуб.
Мой блокнот, лежащий под сиденьем, принял на себя роль экстренного убежища для этого промокшего до нитки бедолаги. Выглядел он так, будто его вынули из супа: шерсть липла к телу, а длинные уши подрагивали от каждого звука.
— Ну и ну, — пробормотал я.
Зверёк не убежал.
Не зашипел.
Только уставился на меня, будто спрашивая: ну и что теперь?
Глава 26
Я протянул руку.
Зверёк настороженно понюхал палец, и крошечный влажный нос задёргался, а огромные уши, почти с него самого размером, развернулись как локаторы. Один поворот в сторону конюшни, где фыркнула лошадь. Другой — к дальнему углу, где скрипнула флюгерная мачта.
Интересно.
Обычные скрежезубы так не умеют. Их уши реагируют только на реальную опасность, а не на каждый шорох. Этот же будто прислушивается ко всему и сразу.