— Пестов⁈ — прошипел он. — Вы что здесь делаете⁈

— У меня есть решение.

— Решение⁈ — он внезапно засмеялся, но в этом смехе не было ничего весёлого. — Магия не работает, целители бессильны, а вы говорите о решениях⁈

— Именно поэтому нужна алхимия.

Граф Дубин, услышав мои слова, оторвался от пациента. Его длинные пальцы всё ещё светились зелёным, но очень слабо.

— Какая алхимия? — он смерил меня взглядом. — Это песчаная лихорадка. Она блокирует всё!

— Но не химические соединения.

— И вы собираетесь экспериментировать на студентах? — фыркнул секретарь академии, стоявший рядом.

Я не стал ему отвечать. Повернулся к графу.

— Нужны эликсиры именно с моей мануфактуры. Они же у вас есть?

— Почему только вашего производства? — нахмурился Дубин.

— Потому что я знаю их состав до последней капли. Чужие могут не сработать.

Вениамин Олегович кивнул и исчез. Через десять минут он вернулся с санитаром, который вёз тележку, полностью заполненную знакомыми мне баночками разных цветов.

Я подошёл к столу у окна, расчистил место и начал работать.

Исцеляющий эликсир — густой, изумрудного цвета. Я аккуратно отлил в мерную колбу ровно тридцать миллилитров.

Энергетический — ярко-оранжевый, с резким ароматом цитрусовых. Добавил пятнадцать миллилитров, осторожно перемешивая стеклянной палочкой.

Ускорение — прозрачный, с голубоватым отливом. Его нужно меньше, всего пять миллилитров.

Универсальное противоядие — тёмно-фиолетовое, с металлическим блеском. Бесполезно само по себе, но в сочетании с остальными давало эффект.

Я смешал их в одной колбе, слегка встряхнул, жидкость заиграла переливами, словно самоцвет.

Дубин наблюдал за мной с нескрываемым интересом.

— Почему именно такая пропорция? — спросил он.

— Если бы я был на производстве, то сделал бы специализированное противоядие. Но здесь только коктейль. Нужные компоненты есть в этих эликсирах, просто в меньших дозах.

— Объясните детальнее, — нахмурился лекарь.

Я улыбнулся.

— Семейные секреты, Вениамин Олегович.

Он хмыкнул, но не настаивал.

— И это сработает?

— Должно.

Я выбрал самого тяжело больного парня с третьего курса. Его лицо было почти не видно под волдырями. Приподнял голову и влил несколько капель.

Тишина.

Все замерли. Даже ректор перестал щёлкать часами.

— Парень больше не чешется, — тихо сказала медсестра.

Через две минуты волдыри начали сдуваться.

Через пять кожа под ними стала чистой, лишь слегка розовой.

— Чёрт возьми. — пробормотал ректор, наблюдающий за мной с удивлением.

Киров подошёл ближе, его взгляд наконец прояснился.

— Сколько таких доз можно сделать?