— А сколько заражённых? — поинтересовался я.

Ректор тут же перевёл взгляд на графа Дубина.

— Почти четверть третьего корпуса общежития, — медик задумался. — На койках в палатах размещены сто четыре курсанта, ещё около восьмидесяти ждут.

Я окинул взглядом тележку с эликсирами.

— На всех должно хватить. Думаю, даже будет небольшой запас на всякий случай.

Секретарь напрягся. Его пальцы сжали блокнот так, что тот изогнулся.

— Это довольно нестандартное лечение, — улыбнувшись, сказал граф Дубин.

— Зато работает, — бросил я.

Приступил к делу, и уже через двадцать минут противоядие было готово. Вениамин Олегович тут же дал распоряжения, и полученный эликсир разъехался по всему медицинскому отделению.

Амат же всё это время стоял у входа в палату и сверлил взглядом секретаря, будто пытался прочитать его мысли.

— Анатолий Степанович, — я подошёл, стараясь звучать почтительно, но твёрдо. — Теперь, когда ситуация под контролем, можно пересмотреть ограничения?

Он повернул ко мне голову.

— Какие ограничения?

— Нас с Аматом не выпустили за территорию академии. Мне действительно нужно попасть домой и заехать на производство вот этих эликсиров, — я показал рукой в сторону почти пустой тележки со склянками.

Ректор медленно вздохнул, потирая переносицу.

— Пестов, думаете, я не понимаю? Вы сделали хорошее дело, но правила есть правила.

— Но противоядие работает!

— И что? — он резко развернулся ко мне. — Это военно-морская академия, а не ваш фамильный особняк. Здесь дисциплина важнее личных дел.

В этот момент за спиной ректора возник секретарь.

— Точно, Анатолий Степанович, — его голос напоминал скрип несмазанных петель, — наказание утверждено официально. Месяц без выездов, минимум.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки.

— А если я скажу, что без меня производство встанет?

Секретарь ухмыльнулся.

— Значит, у вас плохие управляющие.

Ректор махнул рукой, явно теряя терпение:

— Обсудим через неделю. Сейчас у меня много важных дел.

Он резко развернулся и направился к Дубину, оставив нас с секретарём.

Тот посмотрел на меня с фальшивым сочувствием.

— Не переживайте, Пестов. Месяц пролетит незаметно, — его тон был слишком сладким, слишком довольным.

— Хотелось бы в это верить, — машинально буркнул я, направляясь к выходу.

Амат с Митей ждали у дверей.

— Ну что там? — спросил Жимин.

— Ничего, — я стиснул зубы. — Месяц. Минимум.

Он кивнул, будто ожидал этого.

Мы вышли из больницы в промозглый академический двор. Серое небо нависало низко, предвещая сильный дождь.

— Что теперь будем делать? — спросил Амат, потягиваясь так, что суставы хрустнули.