Наконец, закончив с первой рукой, он замер, держа мою ладонь в своих.

— Вихрь, — произнёс он тихо. — Он не тот, что был три месяца назад.

Я посмотрел на него, встречаясь взглядом. В его глазах читалось предупреждение.

— Знаю, — ответил я так же тихо.

— Нет, — Григорий покачал головой. — Ты не понимаешь. Я видел его вчера на тренировке. Специально зашёл посмотреть. Тот Вихрь, с которым ты дрался в прошлый раз, был талантливым мальчишкой, привыкшим к лёгким победам. Расточительным. Небрежным. Но этот…

Он замолчал, подбирая слова. Его хватка на моей руке усилилась.

— Этот голодный. Понимаешь? По-настоящему голодный. Как уличная собака, которую слишком долго не кормили. Он работает на пределе, выжимает из себя всё, не оставляет запаса. И что хуже всего…

Григорий наклонился ближе, понижая голос до шёпота:

— Его взгляд… Такой я видел только у бойцов, которые шли мстить. Не за деньги. Не за славу. А просто, чтобы убить.

Он отпустил мою руку и принялся бинтовать вторую. Я молчал, переваривая сказанное. Григорий не знал о нашем разговоре в переулке. Не знал о сделке, о том, что мы с Вихрем договорились растягивать бой. Для него это был обычный смертельный поединок, где один из нас не должен был выйти живым.

И в чём-то он был прав. Даже если мы договорились, даже если у нас есть план, Вихрь оставался смертельно опасным противником. Человеком, которого три месяца тренировали убивать. Человеком, у которого были свои причины драться до конца.

И если что-то пойдёт не так… если план рухнет, если придётся выбирать… Вихрь не будет колебаться. Я видел это в его глазах в том переулке. Он пойдёт до конца.

Вопрос только: смогу ли я остановить его, если до этого дойдет?

— Я справлюсь, — сказал я, и голос вышел увереннее, чем я ощущал себя внутри.

Григорий закончил с бинтами, затянул последний узел и отступил, изучая своё творение. Затем кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо. Теперь чай.

Он налил в металлическую кружку горячую жидкость из термоса. Тот самый чай. Горький, травяной, тонизирующий. Семейный рецепт. Я взял кружку обеими руками, вдыхая пар. Запах был резким, почти лекарственным.

— Пей медленно, — велел Григорий. — Дай осесть в желудке. Потом нашатырь, и будешь готов.

Я пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло растекается по телу, прогоняя остатки усталости. Эффект был почти мгновенным. Голова прояснилась, мышцы перестали ныть от бессонной ночи, сердце заработало ровнее. Что бы ни было в этом чае, оно работало.

Допив чай, я поставил кружку на скамью и поднялся. Зеркало в углу показало мне незнакомца. Бледное лицо с тёмными кругами под глазами, напряжённая челюсть, забинтованные руки. Амулет слегка выступал под футболкой, напоминая о том, кем я был на самом деле. Но сейчас я выглядел как боец. Как человек, готовый убивать.