— Дальше, — выдохнул я, и мы снова побежали, перешагивая через тела и оставляя за собой кровавый след.

Лестница на третий этаж была уже. Темнее. Тише. С каждой ступенькой напряжение нарастало, воздух становился плотнее, словно сам дом понимал, что приближается развязка.

Третий этаж встретил нас мёртвой тишиной, которая давила на барабанные перепонки сильнее любого крика. Коридор был абсолютно пуст, если не считать одной-единственной двери в самом конце.

Мы подошли к ней медленно, осторожно, каждый наш шаг гулко отдавался в тишине. Инстинкт кричал, что это ловушка, что за этой дверью нас ждёт что-то плохое, но выбора не было. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.

— Готов? — спросил Вихрь, останавливаясь у двери и переводя дыхание.

— Нет, — честно ответил я, вытирая кровь с лица. — Но какая, к чёрту, разница?

Он криво ухмыльнулся.

— Тогда давай покажем этому уроду, насколько он ошибся.

Мы переглянулись последний раз, кивнули друг другу, и Вихрь распахнул дверь ударом ноги. Она слетела с петель с грохотом, и мы ворвались внутрь, готовые к чему угодно.

Кабинет выглядел точно так же, как и во время моего последнего визита — та же роскошь, то же ощущение власти и денег, разлитое в воздухе. Только теперь всё это не вызывало во мне ничего, кроме отвращения.

У панорамного окна, спиной к нам, стоял Никонов. Руки были заложены за спину, голова слегка наклонена в сторону, словно он любовался ночным видом на город. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне мерцающих огней, и вся его поза — расслабленная, почти ленивая — источала абсолютное спокойствие и уверенность человека, который знает, что контролирует ситуацию.

— Наконец-то, — произнёс он, даже не оборачиваясь к нам, и его голос был таким спокойным, почти ленивым, словно он ждал нас на светский приём, а не после того, как мы пробились через его охрану. — Я начал думать, что вы не доберётесь. Хотя, честно говоря, знал, что доберётесь. Вы оба слишком упрямы, чтобы сдаться на полпути.

Мы замерли на пороге, и что-то в этой сцене было категорически неправильным. Слишком спокойно. Слишком уверенно. Слишком театрально. Никонов ждал нас. Готовился. И это не сулило ничего хорошего.

— Развернись, — прорычал Вихрь, делая шаг вперёд. — Смотри мне в глаза, когда я буду тебя убивать, сука.

Никонов медленно, словно у него была вся вечность в запасе, развернулся к нам. На его лице играла лёгкая, почти снисходительная улыбка, а костюм был безупречен, ни единого пятна крови, ни морщинки на ткани, словно весь этот хаос внизу его совершенно не коснулся.