Кристи.

Голышев.

И Вихрь.

Они материализовались так внезапно, что я даже не успел среагировать. Просто стоял и тупо смотрел, как Вихрь, секунду назад летевший на верную смерть, теперь валится на пол кабинета, хватая ртом воздух и дико озираясь вокруг. Как Голышев ловит равновесие, расставляя ноги пошире. Как Кристи…

Кристи качнулась.

Я увидел это краем глаза и успел метнуться к ней в тот самый момент, когда её ноги подкосились. Подхватил её, не дав рухнуть на пол, и мой мир на мгновение сузился до её лица.

Она была бледной. Настолько бледной, что казалась призраком, материализовавшимся из тумана. Под закрытыми веками бешено дёргались зрачки, словно её сознание металось где-то в другом измерении. Из носа тонкой струйкой текла кровь — яркая, алая, пугающая.

— Кристи! — я тряхнул её за плечи, пытаясь вернуть к реальности. — Кристи, очнись!

Никакого ответа. Её тело обмякло в моих руках, превратившись в безвольную куклу. Я прижал пальцы к её шее, нащупывая пульс, и облегчённо выдохнул, когда почувствовал слабое, но стабильное биение под кожей.

Жива.

Она жива.

Но без сознания.

— Она потратила всё, — глухо произнёс Голышев, опускаясь на одно колено рядом с нами. Его лицо было напряжённым, в глазах читалось беспокойство. — Я даже не представлял, что джамперы могут перехватывать цели в полёте. Это требует невероятной точности и концентрации.

Я бережно опустил Кристи на пол, подложив ей под голову свёрнутый плащ Голышева. Вытер кровь с её лица краем рукава, стараясь действовать как можно аккуратнее. Её дыхание было поверхностным, но ровным.

Я поднял глаза и встретился взглядом с Вихрем. Тот уже поднялся на ноги, держась за стену и тяжело дыша. Его лицо выражало смесь шока, облегчения и благодарности.

— Твоя девчонка… она спасла мне жизнь, — прохрипел он, и в его голосе звучало недоверие. — Я летел вниз, уже смирился, а потом… потом мир просто перевернулся, и я оказался здесь.

— Повезло тебе, — буркнул я, медленно поднимаясь на ноги.

И только тогда вспомнил о главной угрозе в этой комнате.

Никонов всё это время стоял у своего стола, наблюдая за нашей маленькой драмой с выражением человека, смотрящего не особо удачный театральный спектакль. Он не двинулся с места, не попытался атаковать, пока мы были отвлечены. Просто стоял, скрестив руки на груди, и его лицо выражало смесь любопытства и снисходительного презрения.

Когда наши взгляды встретились, он усмехнулся.

— Трогательно, — протянул он, и в его голосе звучала насмешка. — Девчонка-джампер пожертвовала собой ради спасения предателя. Как драматично. — Он сделал паузу, оценивающе оглядывая всех нас. — Что ж, значит, мне придётся расправиться со всеми четырьмя. Не проблема.