Взять того же Палыча, который учил меня языку. Он хоть и был на свободе преподавателем в Театральном институте, а здесь стал простым зарубщиком, снимая кору с напиленных чурбаков, перед отправкой их на станок, для снятия шпона. И только моя протекция, позволила ему отказаться от подобной монотонной работы, и большую часть своего времени заниматься перепечаткой текстов для наглядной агитации, благо, что он неплохо владел печатной машинкой. И хотя он порой жаловался мне на головную боль из-за ее стрекота, все равно соглашался, что такая работа гораздо легче, чем в любую погоду махать тупым топором снимая кору с пересохших чурбаков.
А учитывая, что для лечения любых заболеваний здесь применялись только такие лекарственные средства как: мазь Вишневского и йод — для любой раны или ссадины, и аспирин — в случае простуды, а о больничных листах не следовало даже заикаться, то и смена работы с уличной на кабинетную воспринималась, как божья благодать.
И хотя я довольно часто ругался с ним, за качество обучения, и за заносы куда-то в сторону, но уже сейчас, вполне сносно мог объясниться на практически любые бытовые темы. Во всяком случае в беседе на английском мы вполне мпонимали друг друна. И в принципе мне этого вполне должно было хватить на первое время, но как это всегда бывает, ему хотелось большего. В какой-то степени и мне тоже, потому пользуясь моментом, так сказать усугублял свои знания, пока мой учитель еще отбывал срок.
Правда однажды, я все же заговорил с ним на эту тему, спросив, что он будет делать после освобождения. Ведь наверняка с его судимостью преподавание не только в институте, но и в обычной школе ему не светит. А другой профессии, я что-то у него не заметил.
— Ну почему же? — Ответил он. — Еще учась в институте, я работал шофером. Права у меня есть, так что вполне смогу куда-то приткнуться, пусть не сразу, но надеюсь, родня меня поддержит первое время.
Услышав этот ответ, я не стал развивать тему, хотя вначале хотел предложить ему свою помощь. В том смысле, что мог бы переправить его туда, куда бы он пожелал. Но раз уж человек решил что-то для себя, пусть так и будет.
Год, пролетел, как один день. Палыча, я проводил домой неделю назад, сам же задержался ненадолго, чтобы закончить начатый стенд. Просто, в него было вложено много моего труда, и не хотелось оставлять его незавершенным. Но наконец, был готов и он. Осталось немного. Примерно год назад, один из вертухаев принес мне небольшую открытку с видом моста «Золотые ворота» в Сан-Франциско. Его просьбой была сделать на основе этой открытки рисунок, для доклада дочери в школу. Нужно было убрать мост, а на горе, поставить фигуру, которая должна будет изображать Мари́ю Консепсьóн Аргуэ́льо, возлюбленную Николая Резанова, ждущую своего суженого на краю утеса. Разумеется задание было выполнено, а открытка была благополучно забыта у меня, чем я и собирался воспользоваться именно сегодня.