Поэтому я твердо решил покинуть страну. Тем более другого выхода у меня по сути и нет. Либо отдать шесть лет оставаясь в зоне отбывая наказание, за несовершённое преступление, либо уйти из нее с помощью своих способностей. Опять же, уходить придется из страны, хотя бы потому, что в данный момент у меня нет никаких документов. А это означает либо, искать компетентного одаренного, который подтвердит наличие моего дара. Со всеми последствиями, о которых я уже говорил. Либо до первого мента, и тогда срок увеличится вдвое. Что бы там не говорили «Джентльмены удачи», а за побег чаще накидывают именно пятерку, а не год.
И единственное что меня удерживает, так это незнание языка. Все же оказаться в чужой стране, не зная даже как объясниться в самом элементарном, просто несерьезно. А входить туда, через «Политическое убежище» мне как-то не хочется. Хотя это пожалуй самый простой путь, но обвинять во всеуслышание свою страну во всех грехах, что наверняка потребуют за предоставление «убежища»- это не ко мне. Как бы я не был зол на всех этих партийных и прочих деятелей стоящих у кормила власти, а клеветать на собственную страну, точно не буду.
Поэтому сучайно подвернувшийся в изоляторе мужик, бывший преподаватель английского языка, оказался как нельзя кстати. Немного удручало в самом начале то, что мы могли быть распределены в разные тюрьмы, но когда и с эти был решен вопрос ко всеобщему удовольствию, то тут уже сам бог велел воспользоваться этим счастливым совпадением.
Самое страшное в тюрьме это скука. Именно поэтому в основном и придумываются разные извращённые обычаи, приколы, и тому подобные занятия. Только, чтобы хоть как-то занять свободное время, которого вдруг оказывается чересчур много. Ладно я. Стоило только на вопрос вертухая о дополнительных талантах вновь прибывших, назваться художником, и сказать, что последние три года я занимался изготовлением наглядной агитации, как моя судьба, была тут же решена. Разумеется, вначале последовала проверка моей благонадежности, но уже через месяц, я мог совершенно свободно не только передвигаться по лагерю, но порой и оставаться в собственной мастерской на ночь, правда, предупредив об этом дежурного кума. Но тем не менее это была хоть и ограниченная стенами колонии, но все же свобода. Благодаря этому, отношение ко мне было совсем другим. Причем не только у администрации. Несколько изготовленных по просьбам зэка штампов для местного кольщика, вывели на меня на один уровень с блатными, которые в этой зоне стояли у руля. Блатным я разумеется не стал, так как все же работаю, и тем более на администрацию, но тем не менее не стукачом, а занимаюсь своим делом. Поэтому никаких претензий ко мне не имелось.