За окном уже светало. Гоги заварил крепкий чай, сел с блюдцем у окна. Работа закончена. Теперь можно позволить себе отдых.

Сон не шёл. Гоги лежал в кровати, глядя в потолок, но мысли кружились вокруг свежих иллюстраций. Никотин ещё гулял по крови, не давая расслабиться. В голове крутились образы Василисы Премудрой, Ивана-царевича, философские размышления о красоте и разочаровании.

Через час мучений он сдался. Встал, оделся и вышел в ночную Москву.

Воздух был свежим, с едва заметным привкусом осени. Город спал — лишь изредка проезжали поздние трамваи, да патрули милиции неспешно обходили свои участки. Гоги шёл без цели, просто позволяя ногам нести его куда глаза глядят.

Дошёл до знакомого перекрёстка — того самого, где неделю назад столкнулся с девушкой-студенткой. Остановился, поднял голову к небу. Звёзды сияли так же ярко, созвездия располагались в прежнем порядке.

И тут он её увидел.

Та же хрупкая фигурка в берете и больших очках. Стояла под фонарём в паре кварталов от него, запрокинув голову, и смотрела на ночное небо. В руках держала блокнот — видимо, что-то записывала или зарисовывала.

Сердце Гоги учащённо забилось. Неужели судьба даёт второй шанс?

Он пошёл в её сторону, стараясь ступать тише. Не хотел спугнуть — вдруг она испугается и убежит? Но когда подошёл ближе, девушка сама повернулась на звук шагов.

— О! — воскликнула она с узнаванием. — Это же тот художник, который тоже смотрел на звёзды!

Голос у неё был приятный — негромкий, с лёгкой хрипотцой. И никакого страха при виде незнакомца ночью на пустой улице.

— Добрый вечер, — поздоровался Гоги. — Или уже доброй ночи. Опять изучаете созвездия?

— Изучаю и зарисовываю, — она показала блокнот. — У меня завтра зачёт по астрономии, а домашнего телескопа нет. Приходится наблюдать невооружённым глазом.

Он подошёл ближе, заглянул в блокнот. Аккуратные схемы звёздного неба, подписанные названия созвездий, какие-то формулы и расчёты.

— Впечатляет, — сказал искренне. — Я про астрономию только из книг знаю.

— А я её обожаю, — глаза девушки загорелись энтузиазмом. — Представляете, какие там расстояния? До ближайшей звезды — четыре световых года! А до туманности Андромеды — два с половиной миллиона лет!

Она говорила с такой страстью, что Гоги невольно улыбнулся. Когда люди рассказывают о том, что их по-настоящему увлекает, они становятся особенно красивыми.

— Меня зовут Георгий, — представился он.

— А меня Анна. Аня. — Она протянула руку для пожатия. — Анна Сергеевна Королёва.

Рука у неё была маленькая, тёплая, с тонкими пальцами. Руки человека, который много пишет, рисует, работает с приборами.