Он посмотрел на себя в зеркало и поморщился. Потёртый пиджак, застиранная рубашка, сапоги, которые видели лучшие времена ещё до войны. Выглядел он как бедный художник-неудачник, а не как мастер, к которому выстраивается очередь заказчиков.

— Пора менять образ, — сказал он своему отражению.

ГУМ был слишком дорог и подозрителен — туда ходила партийная номенклатура. Гоги направился на Сухаревку, где торговали с рук всем, что можно было купить и продать.

Рынок гудел, как улей. Продавцы кричали, расхваливая товар, покупатели торговались, милиционеры делали вид, что не замечают полулегальной торговли. Пахло табаком, селёдкой, керосином и человеческим потом.

— Костюмчики! — зазывал худой мужчина в очках. — Настоящие костюмчики! Трофейные!

Гоги подошёл поближе. На раскладном столе лежали пиджаки, брюки, рубашки — всё аккуратно сложенное, хорошего качества.

— Откуда товар?

— А тебе что, справка нужна? — продавец прищурился. — Товар хороший, это главное. Вон, костюм посмотри — чистая шерсть, немецкий. Размер какой носишь?

— Сорок восьмой.

— Есть такой. — Мужчина достал тёмно-серый костюм, встряхнул. — Смотри, какая работа! Подкладка шёлковая, пуговицы настоящие. Сорок рублей — и твой.

Гоги потрогал ткань. Действительно хорошая шерсть, мягкая, добротная. Пиджак сидел бы как влитой.

— Тридцать.

— Что ты, братец! Я сам за тридцать пять брал. Тридцать восемь — последняя цена.

— Тридцать пять. И рубашку в придачу.

Продавец поколебался, потом кивнул:

— Ладно, бери. Только рубашку сам выбирай.

Гоги выбрал белую сорочку с крахмальным воротничком, попросил завернуть покупки в газету. Потом нашёл сапожника — старика с седой бородой, который торговал обувью с тележки.

— Туфли нужны, — сказал Гоги. — Сорок второй размер.

— Туфли… — Старик покопался в ящиках. — Вот, смотри. Хорошие туфли, кожаные. Английские, может, а может, и наши — кто теперь разберёт. Двадцать рублей.

Туфли были чёрными, классическими, на шнуровке. Немного потёртые, но крепкие.

— Пятнадцать.

— Восемнадцать. Меньше не могу — самому есть хочется.

Сделка состоялась. Гоги купил ещё галстук — тёмно-синий, в мелкую крапинку, и носки. Потратил почти все деньги, но остался доволен.

Дома он долго приводил себя в порядок. Постирал и высушил новую рубашку, почистил туфли сапожным кремом, который одолжил у Петра Семёныча. Побрился особенно тщательно, причесался, используя немного бриолина.

Костюм сидел идеально. Тёмно-серый цвет делал лицо более благородным, а хороший крой скрывал худобу. Белая рубашка и синий галстук завершали образ. В зеркале на него смотрел уже не бедный художник, а вполне респектабельный интеллигент.