Осень была в самом разгаре, грозя перейти в короткую теплую зиму, когда Ада получила первые ткани. Помимо серой стандартной мешковатой ткани, Тард умудрился привезти небольшой отрез ткани желтого цвета, приятной на ощупь. Этому подарку девушка радовалась больше всего — сард даже получил приглашение разделить трапезу. Преисполненный достоинства, а это был первый житель Хала, разделивший с нами обед в моем доме, Тард практически не ел, вертя головой, высматривал прохожих. Но наши хижины стояли на отшибе, триумф сарда остался незамеченным в тот момент. Впоследствии рассказ про один обед превратился в историю о нескольких обедах, а спустя время — о постоянных.

Халы не вели календарь, они ориентировались по сезонам. Наступила зима — долгожданное время для охотников. Снег выпал неглубокий, и по первому снегу была организована загонная охота. Поспешность с организацией загонной охоты стала ясной позднее — за всю зиму снег выпадал еще раз, таял, не пролежав двух дней. В зимний период к обычной одежде добавлялись примитивные полушубки чуть ниже пояса, снова без рукавов. Отсутствие рукавов Аду напрягало, но мы носили полушубки поверх своей одежды.

За полгода военная форма украинцев практически не износилась. Мой спортивно-повседневный костюм мне стал чуть свободнее за счет частых стирок. Мыла Халы не знали, но успешно заменяли его золой, которой было в избытке.

Весной у Ады случился выкидыш — девушка даже впала в депрессию, настолько трудно перенесла потерю ребенка. Жена Андрия и Наик забеременели раньше, и уже были видны их округлившиеся животы.

Большая часть Халов была занята посевными работами, когда в поселении появился бродячий торговец. Ару, вызванный для перевода, не мог понять этого странного посетителя. На обмен у него были наконечники для стрел.

— Я не знать его слова, — пожаловался на русском Ару после пятнадцати минут мучений.

— Он говорит смерть, смерть.

Торговец был старым человеком — ему могло быть и пятьдесят, и на двадцать лет больше. Мне показалось странным, что он в первую очередь посетил домишки на отшибе. Уходя, торговец вернулся, вытащил и положил рядом со мной пять наконечников для стрел. Я развел руками — дескать, ничего не могу предложить взамен. Его жестикуляцию мы поняли оба — старик просил воды. Ада, уже отошедшая от потери плода, вынесла воду в глиняной кружке, но неловкий старик разбил ее, уронив, когда брал из рук моей девушки.

Ару сопроводил его в деревню, спустя время я забыл про него. Помня свое обещание, начал постройку второго дома впритык к первому. Была мысль сложить сруб, но бронзовых топоров во всем поселении было всего два, и после нескольких ударов по стволу дерева я распрощался с этой идеей. С таким инструментом это была работа на месяцы, если не годы. С Саленко мы несколько раз обсуждали идею выковать железные ножи и топоры, знаний в кузнечном деле было мало. Я знал, что нужен горн и поддув, знал, что металл закаляют и отпускают. На этом познания заканчивались, но можно было найти кузнеца, что ковал из бронзы. Объединив наши знания и его навыки, мы могли достичь успеха. Теория Саленко о невмешательство в уклад племени была напрочь забыта.