Андрия пришлось оставить присматривать за Адой. На двоих у них было три автомата, и я не беспокоился — нет такой армии, что сможет их одолеть. Ару и Саленко взял с собой — первого как знатока этих времен, второго как друга и переводчика.

Не считая Тарда и нас, было еще четверо сардов и пятеро парсов, выполнявших роль носильщиков. Через сутки пути на восток мы вышли на накатанную колею — это были следы колес. Продолжая путь, через час подошли к группе лачуг, где я впервые увидел одноосную двухколесную повозку. Тягловыми животными были волы — навстречу нам поспешил мужчина средних лет и за скромную шкурку козы разрешил погрузить свои товары в повозку.

— Это гарбаш, — пояснил Тард, присоединяясь к нам, — Они помогают, чтобы не нести все на плечах.

Когда мы выходили из селения, обратил внимания на тюки, сомневаясь, что такой груз возможно нести на своих плечах больше четырех суток. Теперь все стало на свои места — существовала система перевозок. Были определенные пути, по которым передвигались гарбаш — к ним из окрестных селений приносили товар, они его и доставляли в Кулиш за скромную оплату.

В этом месте мы простояли еще сутки, еще две компании неизвестных доставили свои товары, загрузив повозку с горкой. Все три группы не контактировали друг с другом, оставаясь на почтительном расстоянии.

Четыре следующих дня были похожи, словно под копирку. С самого утра повозка трогалась в путь, а следом шли хозяева продукции. После обеда делался часовой привал, владелец повозки выпрягал волов, давая им пастись, а люди готовили еду из своих сумок. В сумерках останавливались на ночь — разжигались костры для обогрева и приготовления пищи. Мы втроем ели вместе, хотя Халы всячески пытались угостить. В нашей сумке, приготовленной вторыми половинками, были ячменные лепешки, козий сыр и вяленое мясо. Мы взяли с собой воду про запас, хотя родники встречались часто.

К полудню четвертого дня к нашей наезженной колее с правой южной стороны примкнула дорога, а час спустя мы нагнали караван из трех повозок и нескольких десятков сопровождающих. Чувствовалось приближение к цивилизации, еще одна дорога уже с левой стороны примкнула ближе к вечеру.

— Завтра Кулиш, — объявил Тард на вечернем привале. Кулиш с его слов был городком хеттов, и в городе действовал жесткий закон, ограничивающий ношение оружия. Все оружие прибывающие сдавали городской страже на воротах. Оно укладывалось в ящики, закрывающиеся странным замком-защелкой. «Ключ» выдавался старшему группы. Стражники в островерхих железных шлемах, суконных платьях до колен, были вооружены длинными копьями, на левое плечо был закинут деревянный щит. Что-то среднее между кинжалом и мечом без ножен, было за поясом у старшего, крикливым голосом отдававшего команды. Лезвие кинжала было далеко от идеала, и я, постаравшись подойти к нему вплотную, увидел, что остротой там и не пахнет.