— Не Вешикоане, а Вашиканни, так называлась ваша столица, если верить записям ассирийцев.

— Вешикоане, — упрямо повторил кузнец. После недолгих разбирательств, Саленко согласился с хурритом, объяснив нам, что название Вешикоане переводится с хурритского как «дом или двор моего брата». Меня эти лингвистические нюансы мало волновали, но слова Этаби были интересны.

Вешикоане, как и основная территория хурритов, располагалась частично на Анатолийском нагорье, частично захватывая территорию Сирии, доходя до реки Хабур, что переводилось как «говорящий» или «разговор». Для водной артерии это было странное название, но получено оно рекой было из-за множества мелких порогов, создававших эффект говорящей толпы или разноголосого гомона.

— Нет, Этаби, до твоих земель очень далеко, туда идти много дней и ночей. Нужен другой вариант — или будем искать поблизости, или придется снова побывать в Кулише и купить руду там.

Остановились на варианте поискать руду в пределах пары дней пути, если не повезет — отправиться за ней в Кулиш.

Мне нравился кузнец — немногословный трудяга, физически невероятно сильный, он словно был создан для этой тяжелой работы. После ухода Саленко и Андрия пригласил его разделить со мной трапезу. Раньше я не увлекался изучением местного языка, но с появлением хуррита необходимость общения с ним заставила изменить взгляды. Этаби сам плохо знал хеттский, часто вставляя слова из родного — язык Халов я знал еще хуже. Именно это обстоятельство даже давало нам фору — чаще всего мы просто догадывались, что хотел сказать собеседник. Спустя месяц после нашего возвращения из Кулиша общение с кузнецом мне удавалось лучше, чем Ару или Саленко. Я никогда не лез в чужие дела, но сегодня любопытство взяло верх.

— Почему ты не живешь среди своего народа?

Хуррит был невысокого мнения о хеттах и даже не скрывал этого. Мой вопрос застал его врасплох — отложив в сторону кусок мяса, кузнец ответил на вопрос.

— Я убил, — он замялся, подыскивая слово, — Большой человек среди воинов.

— Командира, что ли? — это слово на русском Этаби было неведомо, он повторил его, словно пробуя на вкус:

— Камадира?

— Это вождь воинов, — нашел сравнение, понятное для собеседника.

— Камадира, — уверенно заключил кузнец, принимаясь за мясо. Нахмуренный лоб и ярость, с которой парень вгрызался в кусок мяса, видимо, говорили о том, что ему напомнили давние события. Каждый имеет право на свои тайны, придет время — сам расскажет, если посчитает нужным. Я представил, как такая большая мышечная масса ходит по родным горам Анатолии, в поисках железной руды. В носу защекотало — у меня так бывало, когда я оказывался близок к чему-то важному. Сосредоточившись, попытался понять, что я упускаю, почему мозг посылает сигнал сосредоточиться.