— Задание выполнено, объект уничтожен? — язвительным тоном повторила Ада, присоединяясь к разговору.

— Это ничего не значит, я же бредил, вы сами говорили, — сделал слабую попытку оправдаться.

— Арт, не ври мне, — оттолкнув в сторону Саленко, Ада бухнулась на колени рядом со мной. Одним движением выхватив пистолет из-за спины, девушка передернула затвор:

— Скажи правду, иначе клянусь всем святым на свете, я убью тебя. Мне нечего терять, из-за тебя я стреляла в своего брата, чтобы не дать ему убить тебя. Скажи, Арт, будь мужчиной — эта вспышка связана с тобой? Это то, о чем ты говорил в бреду — ты уничтожил этот объект? Из-за тебя мы попали сюда, где дикие люди нападают, как волки?

Голос Ады задрожал, в глазах блеснули слезы.

— Это правда, — подал голос из-за ее спины Саленко, — Данила хотел убить тебя, но Адочка не позволила. Она даже стреляла в него.

— Скажи, Арт, скажи правду, — рука с пистолетом дрожала, девушка была на взводе. Стоит мне сказать, она нажмет на курок — женская импульсивность непредсказуема. Если совру — потеряю уважение, они и так уже все знают. Мое признание нужно только для формальности. Приговор мне, похоже, вынесен, а казнь отложили по состоянию здоровья.

— Ада, мы все солдаты, — начал спокойным голосом.

— Прекрати нести эту чушь! — закричала девушка, беря меня второй рукой за грудки, — Мне нужна правда. Я не дала тебя убить Даниле, чтобы сделать это своими руками. И я тебя очень прошу, скажи мне правду, — сквозь ее слова прорвалось рыдание.

— Ты убьешь меня? — я удивился, как ровно прозвучал мой голос.

— Убью, — Ада вытерла глаза тыльной стороной левой руки.

— И потому не дала мне умереть, перевязывала раны, поила водой?

— Арт, — голос Ады стал ледяным, — Скажи, что это не ты, и мы все забудем. Или признайся, если твоих рук дело, и покончим с этим.

Колебался я недолго — был большой соблазн соврать, но я видел по глазам девушки, что она знает ответ.

— Это был я, — сказав правду, почувствовал громадное облегчение, — Я установил маячок, а наши крылатые ракеты навелись по его сигналу.

На секунду установилась гнетущая тишина — только хриплое дыхание девушки, да испуганное «ой» Саленко, больше не было звуков. Глаза Ады сузились, в зрачках плясали отблески костра. Я даже услышал скрежет зубов и почувствовал, как напряглась девушка. Томительные секунды отсчитывали время гулким пульсом в моих ушах.

— Закрой глаза, — потребовала Ада.

— Русские смотрят в лицо смерти, а не прячутся от нее, — улыбнулся в ответ, мысленно попрощавшись с жизнью.

— Блядь! — не по-женски взревела Ада, спуская крючок. Четыре выстрела в землю, практически в двадцати сантиметрах от моей головы. Я даже почувствовал, как мне слегка опалило левое ухо, а комья земли оцарапали щеку. Отшвырнув пистолет в сторону, девушка заплакала, уткнувшись в колени. Приподнявшись на локте, коснулся до ее руки: