— Наберем ее в бутылку и канистру, похоже родник особый, — воду набрал сам, давая спутникам время на отдых.

На юг двигались еще шесть дней, когда Саленко заметил, что береговая линия начинает уходить в сторону востока.

— В детстве очень любил рисовать контурные карты, — признался археолог во время очередного привала, — Да и сама моя работа связана с нанесением точек раскопок на карты. Я думаю, что мы всего в нескольких днях от Босфора.

Я не ожидал, что мы так быстро дойдем до территории Турции. В моем понимании это был путь длиной в месяц, а мы потратили вдвое меньше. С каждым днем мысль о возможном преследовании со стороны Данилы и Андрия становилась менее навязчивой. Оценивая пройденное расстояние, понимал, что наши шансы никогда не встретиться растут с каждым пройденным километром.

Мозоли на ногах у Ады проходили, девушка при каждом привале старалась разуться и походить по гальке и песке босиком. Часто окунала ноги в воду или бродила по песку, пока волны окатывали ее до колен. Начиная с побережья, наши отношения изменились: в первую же стоянку я полчаса отмывался в воде, чтобы предстать перед девушкой максимально чистым. В ту ночь мы ночевали среди нагромождения валунов: Саленко тактично ушел подальше, уводя с собой Ару. Все свои переживания, опасения, стресс, связанный с катастрофой, Ада выпустила через ночь любви. Молодые, полные сил, мы любили друг друга до изнеможения, давая организму минимальное время на отдых.

— Это было шедеврально, — похвала девушки льстила. Я не считал себя мастером любовных дел, но моя самооценка после ее слов повысилась. Потом мы долго лежали рядом, строя планы на жизнь. Ада приняла мысль, что в этом мире мы навсегда. Как и любая женщина, она мечтала о своем домашнем очаге, уюте, небольшом садике. О детях речь не заводили, надо было устроиться, прежде чем плодить беззащитных человечков.

— Вот найдем немного продвинутое поселение, где люди чуть цивилизованнее нашего Ару, построю тебе дом, — обещал девушке, целуя ее в мокрый от пота лоб. За время пути мы только раз встретили людей — это было селение из восьми лачуг у самого моря. Жители занимались рыбной ловлей — уже на подходе к поселению стоял тяжелый запах гниющих рыбных останков. Племя было небольшое — мужчин я насчитал четверых, семь женщин разного возраста и пару детишек. Рыбаки не проявляли агрессию, Ару даже удалось поговорить сними, хотя трудности в общении были. Нас угостили вяленой рыбой — пришлось взять, чтобы не обидеть хозяев. Мы задержались ровно на час, этого времени Ару хватило, чтобы осчастливить одну из рыбачек. К Саленко проявили интерес сразу три, но археолог оказался стойким оловянным солдатиком. Даже мои шутки насчет его возможной ориентации и смех Ады не смогли заставить его посетить местных женщин, страждущих любви.