А тут я влез во всю эту историю со своею любовью! Нате вам, здрасте!

Потом в один момент пропали верные люди царя Михаила, присматривавшие за девушкой. И тут же граф Рошфор схватил ее и увез, вопреки воле кардинала. Такого приказа Ришелье не отдавал, граф замыслил свою игру, но я поломал его планы.

Ребекка писала в одном из своих предыдущих писем, что ее хотят выдать насильно замуж в другой стране. Было ли это правдой или лишь способом привлечь мое внимание? Я не полностью владел ситуацией, знал только то, что поведал мне Ришелье, но допускал, что брак русской царевны, хоть и незаконной, может стать для кого-то весьма выгодным делом…

Сейчас же я остался единственным человеком, кто был близок с ней.

Наверное, именно поэтому меня и не кинули в Бастилию. Кардиналу очень хотелось поговорить с Рошфором по душам… но в этом я не мог ему помочь. Я не видел графа с тех самых пор, как он уполз в кусты, спасаясь от смертельных шариков гасконца.

Кстати, по поводу гасконца — я решил его проблему, но способом, который ему наверняка не понравится. Впрочем, выбора у него не имелось.

Я спустился в нижний холл и спросил первого попавшегося слугу:

— Когда уехала госпожа?

— Совсем недавно, — чуть испуганно ответил он, видя мой недовольный взгляд. — За ней приехала крытая карета, госпожа велела вынести ее вещи и передать вам, что обо всем она рассказала в письме…

— Ты видел гербы на карете? Кто сидел на козлах? Выходил ли кто-то ее встретить?

— Нет, господин, там был только кучер. Я сам отнес ее вещи. В карете, кроме госпожи, никого не было…

Я жестом отослал его, поднялся в опустевшую спальню и начал пить вино прямо из бутылки, не удосужившись перелить его в бокал.

Меня совершенно не угнетало, что Ребекка… она же Екатерина, царевна, пусть и незаконнорожденная, обманула меня. Это было ее право. Кто я такой для нее, чтобы открывать свои секреты вот так сходу? Никто, и это нормально.

А волновало меня лишь одно — куда она так спешно уехала? Ришелье ни словом не обмолвился об этом, хотя, наверняка, кое-что он знал.

Очень вероятно, что ей поручили очередную миссию, и девушке может грозить нешуточная опасность. И я мог бы ей помочь… если бы она захотела принять мою помощь. Но она сбежала, даже не поговорив напоследок по душам… откровенно… по-русски…

Я вновь остался один, в отныне опустевшем для меня доме. Наедине с собой.

В дверь внизу затарабанили с такой силой, что я услышал это даже из спальни. Мигом слетев вниз, я подбежал к двери, опередив слуг, и распахнул ее, ожидая… увидеть, что она вернулась…