И это было главное положительное впечатление. Отрицательных, впрочем, тоже хватало. Главное — какого хрена меня чуть не убило герсой и кто в этом виноват?

Внутреннее убранство замковых комнат оказалось на вполне приемлемом уровне. Самое важное — крыша была цела. А крыша, как известно, первостепенный элемент в любом доме. Вода не попадала внутрь, и плесени почти не имелось. Несущие балки выглядели сухими и прочными. Если бы пришлось менять и их — то это заняло бы гораздо больше времени. А так оставалось лишь подлатать кое-где верхние перекрытия, укрепить стены, спилить разросшийся лес, подлатать смотровые башни и дело в шляпе.

Замок занимал собой всю вершину холма. Часть территории были отданы под хозяйственные постройки. Донжон возвышался ровно по центру, но в нем не было жилых помещений. Традиционно во вневоенное время он использовался под оружейные комнаты, продовольственные склады и всякого рода вспомогательные помещения.

Конюшня соседствовала с корпусом для прислуги, рядом стояла казарма. Эти помещения в настоящее время пустовали.

Сам же замок насчитывал три верхних этажа и один подвальный, а так же примерно пятьдесят жилых комнат, большинство из которых давным-давно не прибирались и были малопригодны для жизни.

Нынешние обитатели замка довольствовались лишь малой частью комнат, обосновавшись на первом этаже, а так же используя кухню и пару подсобных помещений, располагавшихся в подвале.

Да и было их всего трое. Горбун — с ним я уже познакомился. Его мать — уродливая старуха с длинными, почти до земли, давно не чесаными седыми волосами. И вдобавок пацан — дебил. Ну, то есть, настоящий даун, с округлым лицом, маленькими глазками на выкате, слюной, капающей на подбородок, жирными сальными волосами и короткими, скрюченными пальцами.

Горбуна звали Виктор, его полоумную мать — Маглая, а паренька, который был сыном горбуна — Жак.

Все эти подробности выяснились не сразу, а чуть позже.

В тот же первый момент, когда я чудом выжил, сознание мое слегка помутилось. Не от страха перед смертью, а, скорее, от неожиданности и какой-то банальности произошедшего. Вдобавок я изрядно ударился головой о камни при своем прыжке, и до сих пор никак не мог вернуть концентрацию внимания. Сознание слегка плыло, начало подташнивать. Благо, Атос поддерживал меня, не давая упасть.

Потом я совсем поплыл, слышал лишь, как он прикрикивал на горбуна, и мы пошли куда-то вперед сквозь внутренний двор, поднимались по лестнице, миновали несколько комнат и, наконец, вошли в хорошо натопленное помещение, устланное шкурами. Меня подвели к лежаку у стены, уложили на него, и я моментально вырубился.