Кронос издал низкий звук, похожий на мурчание очень большого и опасного кота.
— Тогда приготовься, — прошептал он. — Потому что завтра я планирую запретить тебе смотреть на отражения в зеркалах. Я единственный, кто имеет право видеть твою красоту.
— Ну уж нет! — рассмеялась Мира. — Это уже перебор! Зеркала остаются!
— Мы обсудим это, — пообещал Кронос, и в его глазах снова вспыхнуло то самое пламя, которое заставляло Миру забывать обо всех запретах и правилах.
В замке нагов наступила ночь. Комендантский час действовал безупречно. И только в покоях короля горел свет, а тени на стенах сплетались в причудливом танце двух существ, которые нашли друг друга вопреки здравому смыслу и воле братьев. Риан и Сейш могли соревноваться сколько угодно, но они оба знали, что против истинной связи и подушки Миры у них нет ни единого шанса.
Глава 14 Почти поцелуй и проклятие головного убора
Библиотека королевского замка нагов не была просто хранилищем книг. Это было гигантское, высеченное в толще живого камня пространство, где само время, казалось, превращалось в густой, липкий сироп. Здесь пахло старым пергаментом, сушеной корой, которая при сгорании дарует видения прошлого, и чем-то неуловимо металлическим. Так пахнет магия, когда она слишком долго заперта в тесных рамках свитков. Высокие стеллажи, вырубленные прямо в скале, уходили в бесконечную, давящую темноту сводов, где жили эхо и, по слухам, тени забытых библиотекарей.
Мира сидела за массивным столом из окаменелого дуба, который весил, вероятно, как небольшой танк. Она была буквально окружена горой документов, свитков и табличек. После комендантского часа и фееричной попытки Риана устроить ботаническое свидание в оранжерее, Кронос пришел к выводу, что лучший способ уберечь свою истинную от посягательств, это завалить ее интеллектуальным трудом. Принцип, занятая женщина — безопасная женщина, работал в его голове безупречно.
— История миграции пещерных червей в эпоху Раннего Хвоста… — Мира уныло прочитала название очередного свитка, написанного на языке, напоминающем следы пьяного паука. — Кронос, ты серьезно? Ты думаешь, что если я выучу наизусть пути миграции беспозвоночных, я стану более своей в этом чешуйчатом обществе? Я скоро сама начну ползать, просто потому что мои ноги атрофируются от скуки и сидения на этом каменном стуле!
Кронос, который до этого момента неподвижно замер в густой тени дальнего стеллажа, изображая из себя очень дорогую, очень ревнивую и крайне пафосную статую, медленно проскользил к свету магической лампы. Его чешуя сегодня была особенной. Под воздействием его внутреннего напряжения она отлила глубоким, матовым багрянцем. Тем самым цветом, который наги приобретали либо перед большой битвой, либо в моменты крайнего территориального беспокойства.