Утя промолчала, сохранив свое философское достоинство. Кронос вздохнул, прижал Миру к себе еще крепче, чувствуя ее тепло каждой чешуйкой, и впервые за многие десятилетия уснул с настоящей, спокойной и совершенно не пугающей улыбкой на лице. Его собственнический инстинкт был полностью удовлетворен. Его сокровище было дома, под замком, в безопасности и, что самое удивительное, оно чувствовало себя здесь абсолютно счастливым, устанавливая свои правила в его суровом мире.
Глава 21 Ночные разговоры
После того как Мира окончательно и бесповоротно оккупировала личные покои Кроноса, превратив суровую обсидиановую цитадель в нечто среднее между уютным загородным домом и филиалом магазина «Все для интерьера», жизнь в замке приобрела странный, почти семейный, но при этом предельно наэлектризованный ритм.
Кронос, вопреки своим собственным ожиданиям, не чувствовал себя стесненным. Напротив, каждый новый предмет, принесенный Мирой, будь то мягкая подушка с кисточками или ароматическая свеча, пахнущая альпийскими лугами, что в условиях подземелья звучало как издевательство, становился для него якорем, привязывающим его к реальности.
Однако за фасадом шутливых перепалок о розовых занавесках, месте Ути в иерархии империи и бесконечных споров о том, можно ли использовать древние щиты в качестве подставок под горячее, скрывалось нечто более глубокое, темное и тревожное. Магическая связь истинных крепла с каждым днем, становясь из тонкой нити стальным канатом. Теперь Кронос уже не мог просто отмахнуться от тех эмоций, которые Мира привнесла в его холодный, веками упорядоченный мир. Он чувствовал ее страх, ее радость и, что самое пугающее, ее любопытство по отношению к нему самому.
Этой ночью в подземельях было особенно душно. Атмосферное давление в нижних ярусах скакало, а лавовая река за толстыми стенами замка пульсировала ярко-оранжевым, почти болезненным светом, пробиваясь сквозь тонкий паучий шелк новых штор. Мира никак не могла уснуть. Простыни казались слишком горячими, а тишина слишком тяжелой. Она чувствовала, как Кронос, лежащий рядом на огромном ложе, напряжен до предела. Его мощный хвост не просто лениво обнимал ее поперек талии, как это было обычно в последние ночи, сегодня его кольца мелко, едва заметно вибрировали, а чешуя была холодной, словно обледенелый камень, несмотря на общую жару.
— Кронос? — прошептала она в темноту, поворачиваясь к нему на бок. — Ты не спишь. Я чувствую это каждой клеточкой своего хрупкого млекопитающего организма. Твое хваленое душевное спокойствие, о котором ты так громко заявлял утром, сейчас напоминает надвигающийся тектонический сдвиг. Что случилось?