— А тебе, егоза, всё мало? Мало ты по осени… — нда, исчерпывающее описание случившегося ДТП.
— Да этот… — ого какая характеристика второго участника аварии! Если тётя ему хоть что-то из этого высказала, теперь бедняга если и ездит, то только на пассажирском сидении. Вернее, под пассажирским… — сам виноват! Какого… — и снова весьма эмоциональные эпитеты, — полез поперёк?
— Да… — вот это посыл! — с ним! Я о тебе пекусь! И Захар команду дал, никаких перепрошивок!
— Да что ж это… — да! Тут ещё вопрос, кто круче заворачивает, то ли Макарыч, то ли тётя…
И тут раздался жалобный писк:
— Мама…
А вот и Дашенька подтянулась. Ну и чего это у неё глазки такие кругленькие и ручки дрожат? А вот чего:
— А что в-в-в-в-вы тут так ругаетесь?
— Да мы не ругаемся, мы разговариваем, — равнодушно пожала плечами старшая баронесса.
А я не выдержал и снова влез:
— Ну так я же говорил: детство-то где прошло? В муромских лесах. Места там глухие, люди дикие, игрушки деревянные, топором рубленые. Там, Дашенька, матом не ругаются, там так разговаривают.
Макарыч на это хохотнул:
— А ты, барин, толк в жизни знаешь!
Но тут же посерьёзнел:
— Нет, Лизонька, не проси! Захар Георгиевич приказал и с Михаилом Алексеевичем всё согласовано.
Тут я снова влез, озвучивая мысли, вертевшиеся у меня в голове:
— Тётя Лиз! Понимаете, когда блок перепрошит, непонятно кто его правил и что в новой прошивке. Может это ваша прошивка, а может туда под это дело кто-то какую гадость залил.
— Вот! — Макарыч назидательно поднял к потолку указательный палец. — А Серёга-то, я смотрю, точно не дурак! Так что, Лизавета, не дёргайся.
— Вот… спелись, — косо взглянув в сторону дочери тётя Лиз сдержала тихое незлобное слово. — Ну тогда хоть настройки не блокируй!
— Не буду, — согласился Макарыч, — но ограничение скорости поставлю.
И тут я снова влез:
— Нельзя, Макар Макарыч! Вдруг удирать придётся?
Мастер снова задумался, покачал головой:
— Ладно, сделаем так: ограничение я поставлю, но завяжу его на предохранитель. Если что — срываешь его рукой и ограничение сбросится.
— Вредные вы все… — проворчала тётя Лиз, уползая под брюхо стоящего на стапеле «Тёрна», правда почти тут же оттуда донеслось: — Дашенька! Ты иди к себе… Нам тут ещё на пол часика где-то и будем ужинать…
Ну а я вернулся к назначенному мне для контроля стеллажу. А выявленный контроллер с правленой прошивкой я решил отнести дяде Захару: пусть с ней разбираются специально обученные люди: что там поправили, когда поправили…
За ужином Даша была необычно тихой и поглядывала на маму с некоторым испугом. Похоже, за вчера и сегодня она узнала свою родительницу с совершенно необычной стороны. Наконец она решилась: