– Они попросили концепцию, выполненную архитектурным бюро, а не историческим, – довольно резко заявила Анна. – Это не копия древнего объекта, а продолжение его концепции в современных условиях. Кроме того, я никого не упрашивала дать мне этот проект, меня выбрали, и я считаю, что это было справедливо. Может, я и не родилась в Турции, но я люблю эту страну, счастлива в ней и хочу как можно глубже узнать и понять ее культуру. По крайней мере, была счастлива и хотела, пока ты мне все это не высказал! – Кто-то взял Анну за руку и попытался увести, но она вырвалась и продолжила: -Ты даже не попросил прощения за свой прошлый поступок. Это ты делаешь, что тебе вздумается. Мне с тобой не о чем больше говорить!

– Если бы Джерен не поговорила с вашим боссом и не посоветовала ему назначить тебя на проект чисто извредности, то ты бы ни за что не удостоилась такой чести, уж поверь мне!

Услышав это, Анна оцепенела. Джерен стояла прямо на против нее и испуганными глазами следила за происходящим.

– Джерен, это правда? – спросила Анна. Она хотела произнести фразу твердо и напористо, но от волнения голос ее сорвался и задрожал.

Ответа не последовало. Растерявшись, Джерен выбежала вон из кабинета. Хлопнула дверь.

Чья-то рука крепко сжала руку Анны, а голос предложил уйти отсюда вместе с ним. Она резко обернулась. Слезы застилали ей глаза, и она не могла разглядеть, кто обращается к ней, поэтому резко ответила: – Я разговариваю, разве ты не видишь!? – И вдруг почувствовала знакомый запах.

Эндер прижал ее к себе, и она прильнула к нему, восстанавливая силу и спокойствие в его объятиях.

Когда Анна пришла в себя, коллеги рассказали ей, что Джерен убежала домой в слезах. Куда направился Синан, никто в офисе не знал, а молодой человек тем временем шел по улицам Стамбула в направлении Айя Софии. Добравшись до места, он расположился на скамейке, откуда открывался особо красивый вид на собор, и просидел там до утра, любуясь древним архитектурным памятником, наблюдая, как него падают первые лучи слабого зимнего солнца, как площадь вокруг заполняется туристами, студентами, торговцами и полицейскими. Синан вслушивался в городской шум, звучавший со всех сторон, и перед его мысленным взором открывались двери ресторанов, на запах вкусной еды слетались неугомонные чайки, а из ночных убежищ, вальяжно переваливаясь с боку на бок, выходили сытые пушистые коты.

Он смотрел на Айя Софию, и думал о том, что это величественное здание словно впитало в себя энергию шести с лишним миллионов закатов и рассветов. Оно парило над городом, возвышаясь над миром и над временем. Все однажды исчезнет, люди и вещи, придут новые поколения и создадут свои законы, обычаи и правила, и только Айя София будет стоять неизменно до тех пор, пока ее не разрушит стихия или ядерное безумие не поглотит этот мир, потому что ни у кого в здравом уме не поднимется рука против такой дивной красоты.