«Спасибо, что написал мне, Синан. Не сомневаюсь, ты со всем справишься. Мы оба справимся, вместе».

***

После успешной презентации проекта заказчикам и праздничного обеда с коллегами Анна отправилась домой, отсыпаться. Завтра будет новый рабочий день, но только не для нее: она взяла выходной, потому что вечером состоится долгожданная премьера постановки с участием Эндера, и она наконец-то увидит его на сцене.

На улице было холодно и пасмурно, но на душе у Анны было так радостно, что это как будто согревало. Больше всего ей сейчас хотелось знать, чем занимается Эндер, и провести с ним вместе эти последние сутки перед спектаклем, но уговор есть уговор, и оставалось только терпеливо ждать.

Она шла по улице, а справа и слева ее обгоняли торопливые пешеходы, спешащие каждый по своим делам. Анне казалось, что нет никого сейчас счастливее ее. Это наполняло ее изнутри безудержным весельем, и она заглядывала в лица прохожим в надежде увидеть там отклик эмоций, которые теперь испытывала.

«Интересно, а турецкие женщины мечтают так же, как и я? – думала она. – А как они признаются в любви и вообще любят? Уверена, ни одна из них не стала бы сдерживаться, как я».

Поддавшись сиюминутному порыву, Анна быстро достала телефон и набрала номер Тюркян.

– Привет, – сказала она в трубку. – Знаешь, я ведь так и не призналась, что люблю его.

– Э-эм… – задумчиво протянула подруга, которая, казалось, ничуть не удивлена. – А разве он этого уже и так не понял?

– Тюркян, пожалуйста, будь посерьезнее! Больше недели назад он признался мне в любви, потом спросил меня, люблю ли я его, а я не смогла ничего ответить! Вот я и хочу спросить: как у вас принято? Что мне надо было сделать?

– У кого – у нас? – озадаченно спросила подруга. – У турецкого народа?

– Да!

– У нас принято, чтобы родители нашли дочери мужа, засунули ее в мешок и отвезли к нему домой, а она потом на протяжении всей жизни будет поить его соленым турецким кофе, потому что будет плакать не переставая. Ведь вся ее жизнь отныне будет посвящена тому, чтобы мыть ему ноги, готовить еду и рожать детей. Любить у нас положено родителей, а мужа нужно бояться! – с негодованием закончила Тюркян свой маленький монолог.

– Ты издеваешься? – возмутилась Анна. – Пусть я не так давно живу здесь, но уже знаю достаточно, чтобы понимать, что теперь все не так. Тюркян, миленькая, – добавила она умоляюще, – я ведь действительно не знаю, как мне поступить.

– Прежде всего, дорогая, тебе нужно расслабиться. Выспись сегодня как следует, отдохни, а завтра, после премьеры, скажешь ему.