В фильме реальность такова — ты выстрелил человеку в грудь, и он тут же умер; человек падает на землю с одного выстрела в тело; все стреляют в голову.
Реальность в жизни такова — человек не умирает сразу, если ты стреляешь в грудь, только если ты не попал в сердце. Человек может умудриться ещё и сотню метров пробежать, и в тебя выстрелить, если ты попал в тело, потому в человека всегда стреляют много, особенно из пистолета. В голову никто не целится, так как и так попасть непросто, а в голову во время перестрелки на дистанции даже с десяти метров вообще очень сложно. Потому все стреляют всегда в тело, и много.
Меньше десяти секунд прошло, как остались лишь раненые. С их стороны.
— Тара, добьёшь ту девку? — кивнул мне один из мужиков на девчонку, которая схлопотала пулю в живот и теперь пыталась уползти, словно ноги её не слушали. Сами они достреливали оставшихся.
Каково добивать людей? Я могу однозначно сказать.
Жалко. Когда они конкретно тебе ничего не сделали. И вообще не сделали того, за что бы ты хотел их убить. Я знаю, за что их хотел убить Стрела, но это не та причина, из-за которой я бы не чувствовал раскаяния за убийство.
Я подошёл к ней, поднимая пистолет. Девчонка в тот момент перевернулась на спину, подняла руку, словно пытаясь меня остановить, и уже было открыла рот…
Выстрел.
Её голова дёрнулась назад, ударившись о землю, а через мгновение тело обмякло, и вытянутая рука упала ей на грудь.
Вот и всё.
Я не медлил, потому что знал, что чем дольше тянуть, тем сложнее выстрелить, а если ещё и говорить начнёт, умолять…
Пусть я и сделал это с каменным лицом, но в душе чувствовал жалость и грусть. Просто потому что… потому что. Мне было жалко стрелять в раненых, мне было жалко девушку, мне было жалко вообще стрелять в того, кто хочет просить пощады. Если того мужика я убил из-за неожиданности, сам даже не поняв, какого чёрта сделал, то здесь я действовал целенаправленно. Не было никакого эффекта, который бы смазал душевную боль от содеянного. Более того, мне ещё и заплатили, что словно только и указывало на то, кем я стал.
Да, меня это потом мучило ещё несколько дней, прежде чем отпустило. Я бы сравнил это с ощущением, когда щемит сердце от просмотра какого-нибудь супергрустного фильма. Приходилось сидеть как ни в чём не бывало с каменным лицом перед сёстрами, чтоб не беспокоить их понапрасну. А то вновь изводить будут, да и сами волноваться.
Но даже после этого я не считался частью клана. В смысле, да, я иногда работал на него, но всё равно был обычным вольнорабочим, обычным уличным преступником, который никому ничем не обязан. С одной стороны, я не могу рассчитывать на поддержку клана. С другой, я никому ничего не должен и мог спокойно уйти. Я не входил в состав людей Стрелы, был лишь левым парнем, которого иногда приглашали поработать.