Просто надо верно назвать им цену.
Для одних — убивать злодеев, для других — кормить голодных, для третьих — спасать семью. И если за это они готовы переступить закон — они преступники. Потому что разницы между ними, какие бы цели они ни преследовали, и обычными уголовниками нет. И тем, и тем платят, просто одним деньгами, а другими — достижением цели. Настоящий законопослушный человек — тот, кто не переступит закон ни при каких обстоятельствах.
Я тоже делаю это потому, что мне платят. Моя цена — это жизнь моей сестры. Её жизнь важнее, чем жизни их всех. И скажи мне, что её спасут, если убью человека, я сделаю это.
В тот момент я осознал это очень отчётливо, словно увидел перед собой мираж всего этого.
Я пришёл в квартиру, где три месяца назад познакомился с Малу и всей его командой. Открыл мне, естественно, Малу. Как оказалось, кроме него, в квартире больше никого не было.
— Ты здесь живёшь, что ли? — спросил я, пожав ему руку и войдя внутрь. За моей спиной со скрипом закрылась старая дверь.
— Иногда. Об этом месте, в отличие от квартиры, где находится мой дом, никто не знает. Так что… Да, это самое безопасное место в данный момент.
Внутри с прошлого раза ничего не изменилось, если не считать пары сумок, которые, видимо, притащили для дела, автоматов, патронов к ним, раций, одежды и так далее. Я молча оглядел все вещи перед собой, прикидывая, хватит ли нам этого или нет. На одной из табуреток лежала кипа бумаг, как я полагаю, с планом дела, которые предоставил Стрела.
— Так много патронов, — заметил я. — Мы туда не убивать идём.
— Немного, взяли по три магазина на нос. В каждом по пятьдесят патронов. Если что случится… мало ли…
— Нам ещё и сумки тащить, — напомнил я. — Двадцать миллионов — это двести килограмм. На каждого выйдет около тридцати трёх килограммов с копейками.
— Поедем же на машине, так что не парься, — отмахнулся Малу. — Лучше париться о том, что банк в центре находится. Нам ещё оттуда выбираться.
— Ну, если всё так плохо, Стрела бы не дал нам на него наводку, верно?
— Верно. По крайней мере у нас уже есть пути отхода, по которым мы сможем быстро уехать. Вон, погляди, — Малу протянул папку, что лежала на табуретке.
В основном там была информация по банку и всем, что с ним связано. Время прибытия полиции на тревожную кнопку, где проходит сигнализация, где камеры, из чего решётки, сколько охраны, когда пересменка, когда приезжают инкассаторы, когда больше всего пробок и так далее.
— Грабим в пересменку полиции? — сразу спросил я. — В три дня?
— Стрела предложил то же самое, — усмехнулся Малу. — Да, думаю, пока они там будут чесать яйца и дрочить друг дружке, мы как раз всё сделаем. Но ещё один нюанс — есть девчонки за стойками, у каждой тревожная кнопка. А есть чувак в бронированной кабинке охраника. И если до тех мы можем успеть добежать, то вот пока до него доберёмся, он уже врубит сирену. Но у них всех есть обед, и они чередуются, чтоб всегда кто-то был на кнопках. В три он сваливает из кабинки, чтоб отлучиться. Туда сядет другой. В этот момент мы и ворвёмся.