Алдис едва сдерживала эмоции. Она словно попала под суд, где должна признаваться в своих грехах.
- В детстве я верила в справедливость. Мне казалось, что все кто совершил зло, будут наказаны. Лишь с возрастом я поняла, что мир не делится на черное и белое. Я давно не ребенок и сама беру ответственность за свою жизнь. Я выбираю, как поступать. И я не смею осуждать других за их выбор.
Болото забурлило, а туман вокруг начал рассеиваться. Они были на верном пути. Казалось, последние признания закончат этот кошмар.
- Я всегда думал, что не доживу до старости. С моим образом жизни и вечными опасностями я умру молодым. Но я не хочу умирать. Я хочу постареть, увидеть жизнь и умереть в окружении семьи.
Алдис не могла смотреть на Ривера. Признавать потаенное больно, будто режешь ножом по живому.
По щекам Алдис потекли слезы.
- Я полукровка… - с надрывом проговорила Алдис. – Мне нет места в мире эльфов и людей. Для всех я чужая. Я всю жизнь искала признания и слепо пошла за Альдарионом и культом детей ночи, потому что они приняли меня. Я одна. Я просто хочу, чтобы нашелся в мире, хотя бы один человек, который примет меня такой, какая я есть.
Алдис зажмурилась, пытаясь успокоить дыхание. Признаваться оказалось больно.
Она обратила взор на графа, который серьезно смотрел на них. Он больше не выглядел зловеще, и казалось, человеческий облик стал сильнее, облика проклятой твари.
- Весьма трогательные признания, - произнес он. – Вы справились.
Дрожь прокатилась по земле. Алдис почувствовала силу и мощь. Она начала взрослеть. Морщины Ривера разгладились, и он помолодел.
- Вы можете идти. Никто в этих землях вас не потревожит. Главное помните, сила – это принятие своих слабостей.
Граф растворился в тумане, а мертвецы ушли под воду.
Не говоря больше ни слова, Алдис и Ривер пошли дальше. По пути им встречались мертвые твари, но более никто не пытался на них напасть.
- Не знаю, как ты, а я устал, – прервал молчание Ривер. – Может, устроим привал?
- Да. Я думаю оно того стоит.
Они развели костер, усаживаясь у него. Алдис чувствовала опустошение. Ей вывернули душу.
Ривер выглядел задумчивым, вероятно думая о том же.
- Слушай, я предлагаю забыть о том, что случилось на болоте.
Алдис кивнула. Ривер стал свидетелем ее слабости, и оттого было горько. Радовало лишь то, что он испытал тоже самое, а значит, понимает, как это больно.
Чуть позже они продолжили путь. Лес расступился, и впереди Алдис рассмотрела очертания каменной башни.
Вокруг оказалось расположено множество построек: часовен и склепов.
Они вошли в башню через пролом в стене, и сразу же за их спинами раздался глухой удар — будто кто‑то закрыл невидимую дверь.