— На этом пока все, увидимся после обеденного перерыва, — закончил свою первую часть лекции профессор Фальк, когда песочные часы на кафедре преподавателя закончили свой ход.

Поскольку нам продиктовали все названия книг, то первым делом я решила посетить библиотеку, а не столовую. Честно говоря ,обедать не хотелось, и уже думала над тем, как не посещать столовую лишний раз. Сталкиваться с Лурье и прочими мне не особо хотелось. Хватило того, что Генри Берггрен учился со мной в одной группе. Поэтому забрав свою записную книжку и перьевую ручку, я встала из-за парты.

— Пообедаем вместе? — передо мной возникла фигура Генри.

— Еще чего? — резко ответила на его неожиданное предложение.

— Ты, кажется, забыла, что тебе не стоит так со мной разговаривать, Элизабет, — и он вырвал из моей руки мою перьевую ручку.

— Да ты просто невыносим, Берггрен, — начала распыляться я от накатывающей на меня ярости. — Да что ты ко мне прицепился?

— Мы подождём снаружи, — сказал один из друзей Генри и они направились к выходу.

Собственно уже все студенты успели покинуть аудиторию, и мы остались совершенно один на один.

— Я не знаю, каким чудом ты вылечился, но твой врач ошибся, когда спасал тебе жизнь и здоровье, — съязвила я, напомнив про болезнь детства сына Герцога Галийского.

Насколько мне было известно, то болезнь Генри была очень сложной и практически неизлечимой. Все пророчили ему смерть, но никак не здоровую жизнь. А он стоит здесь, цел и невредим, да еще и с мерзким характером.

— Видимо мне было суждено выздороветь, — ухмыльнулся он, не заостряя на этом внимание. — Видишь ли, если ты не хочешь, чтобы раскрыли твой секрет, то тебе стоит научиться быть послушной, а не дерзить. И у тебя слишком много вещей, которые выдают тебя с потрохами, Клаессон, — и он потряс в руках мою перьевую ручку, на торце которой был изображен герб нашей семьи. Я знала это, но можно было сослаться, что мне эту ручку подарила сама Элизабет.

— Тебе то что? — и я попыталась забрать свою вещь, но он поднял руку, демонстрируя, что не собирается ее отдавать так просто.

— Скажи, Элизабет, я действительно так противен тебе? — его лицо было напряженным и серьезным. Если бы я его увидела в первый раз, то вряд ли бы подумала, что он так уж и невыносим.

— Так и есть, — не стала я долго раздумывать над его вопросом.

— И это никак не исправить? — его второй вопрос меня сбил с толку. Зачем ему мое мнение?

— Зачем тебе это? — произнесла я вслух свои мысли.

— Скажи честно, если бы я оказался Его Высочеством, а не Генри Берггреном, ты бы также себя вела со мной? — его вопросы мне были непонятны. Точнее я не понимала, что такого важного в них.