Ох, как же на нас смотрели невольные свидетели. Все выглядело так, будто мне только что сделали предложение о замужестве и я согласилась.
— И как же я сразу об этом не догадалась, — осенило меня тут же. — Если хочешь спрятать хорошо, спрячь на видном месте. Я же сама ответила на свои вопросы. Думаю, что ответ мне придет быстро от нее. Расскажу, как только получу, что удалось выяснить, — расцвела я.
— Договорились, — улыбался Берггрен искренне. И сейчас это была не ехидная ухмылка хама, а действительно искренняя, настоящая. Я даже засмущалась, от чего проступил румянец на щеках. Почувствовала, поскольку щеки начали пылать огнем. — Тогда, до завтра? — заметила, что Генри тоже смущен.
— Угу, — промычала я нечленораздельно, поскольку все слова словно проглотила. Сначала поцелуй, потом вот этот порыв. Ох, что же я делаю. Бабуля, ну почему ты ушла так рано? Мне еще столько всему бы у тебя учиться. Ты бы явно смогла мне подсказать, как мне себя вести с этим несносным типом.
— Доброй ночи, Лиз, — все еще улыбался Берггрен, словно мальчишка. И куда делась вся напыщенность, своенравность? Может, я действительно его совсем не знаю?
— Доброй ночи! — нашла в себе силы ответить вежливостью. И как только сказала. Резко развернулась и пошла в комнату, успокаивая бешеное биение своего сердца.
Глава 20. Сомнительное предложение.
Первым делом, что я сделала, войдя в комнату, это начала писать письмо Элизабет. В нем я спрашивала о том, достался ли ей какой подарок от отца, или, может быть, наследство, что напоминало бы ей изобретение. Еще, написав ей пару строк о том, как дни в Академии проходят сумбурно, вместо полнейшего спокойствия, легла спать.
Проснулась от звука полученного сообщения, доносящегося от моего почтафона. Сразу же вскочила и побежала к аппарату. Не сойти с ума от ожидания ответа Элизабет спас только сон. Не терпелось узнать от моей тески новости об изобретении отца Андерссон, гениального ученого мага. И нет, я не преувеличиваю. Он действительно делал гениальные вещи, которые до сих пор не знают как не то, что сделать, но и повторить. Как в случае и со стирателем памяти. Ведь никто не смог возобновить его труды.
Я вытащила лист бумаги из аппарата и начала вчитываться в строки. В них говорилось, что ничего в наследство ей не дошло. Все, что было, продала тетка, пока та еще была маленькой. И единственная вещь, которая досталась ей от отца, это медальон, напоминающий компас, который она носила с самого детства. Она как-то потерялась, забрела далеко от дома в город, и ее искали всем двором. После чего отец сделал медальон и вручил ей. Стоило только сделать три щелчка, будто заводишь наручные часы, и стрелка начинала указывать в сторону дома. Но как только отец скончался, компас перестал работать. И она носила его не снимая, как память об отце и ее семье.