Надо что-то другое, не страх смерти, а например…

Я задумался, что может напугать пиратов, кроме физической гибели? Что заставит не думать ни о чем, кроме как убраться поскорее на корабли?..

Стоп. Корабли. Может в этом разгадка? Что если уничтожить парочку кораблей? Сжечь к чертям, показав, как сгорают в безудержном пламени? Когда пираты увидят, что их средство возвращения домой превращается в головешки, и что они останутся отрезанными на суше, то поневоле запаникуют. Потому что боязнь остаться одним, без возможности вернуться обратно, это, пожалуй, единственное что может напугать таких ублюдков кроме смерти.

— И тогда к шлюпкам бросятся даже самые отчаянные и жадные, позабыв о добыче, — по моему лицу скользнула улыбка.

План выглядел простым до безобразия. Главное найти место повыше, например на плоской крыше ближайшего склада и оттуда поджечь корабли, пришвартованные у причалов.

Подходящее место нашлось почти сразу. К несчастью, поблизости болталось несколько пиратов, часть настороженно зыркала по сторонам, пока остальные вереницей таскали наружу тюки с товаром. Я скользнул вдоль стены, стараясь держаться в тени, не выходя на свет факелов, и замер, пересчитывая противников.

Два десятка легко вооруженных бойцов в других обстоятельствах не составили бы проблем, но не хотелось поднимать шум раньше времени. С другой стороны, совсем без шума тоже не обойтись.

Впрочем, когда было иначе?

Я раскрутил восприятие, мир стал четким контрастным. Движения приобрели отточенную плавность, по венам побежал огонь, разгоняя адреналин. Мышцы налились силой, реакция повысилась. Я стал сильнее и быстрее обычного человека.

Сработало Средоточие вгоняя организм в боевой транс.

Чувство абсолютного превосходства над всеми захлестнуло сознание. Это было столь же потрясающе, сколь и опасно. Я стал воплощением смерти, и знал это, но не позволил накрыть себя, сохраняя холодную отрешенность адепта мар-шааг.

Потому что именно в такие моменты из-за чрезмерной самоуверенности теряют голову, а вместе с ней жизнь.

В руку скользнул холод призванного кинжала. Шаг вперед, плавный, скользящий. Пират дергается, в последний миг ощутив движение рядом. Поздно. Волнистое лезвие легко вспарывает горло. Брызжет кровь, следом вырывается едва слышный хрип, обмякшее тело соскальзывает на землю. Я не останавливаюсь, тенью проношусь дальше, нанося с ходу резкий удар, вгоняя кинжал по рукоять в подбородок другого пирата. Еще одно тело занимает место на утоптанном снегу.

Справа раздается скрип досок, кто-то идет по настилу, окружающему склад. Подрагивающий свет горящего факела падает из темноты. Подошедший слишком близко флибустьер натыкается на мертвые тела и открывает рот, собираясь закричать.