Сыч облизал пересохшие губы, сквозь зубы вылетело сдавленное ругательство. Проклятый колдун, всего несколькими фразами смутил разум, заставил думать о жизни, которой нет, а ведь всего лишь вскользь бросил пару замечаний, что стартовые условия при рождении почти всегда определяют дальнейшую жизнь, если не постараться и не вырваться за пределы привычного бытия.

И старый вор неосознанно задумался, уже через несколько минут размышлений с досадой поняв, что проклятый чародей прав, тысячу раз прав, бездна его побери. Тогда возможно не пришлось бы сейчас стоять посреди пустого склада в ожидании пока его не придут убивать.

— «Все должно выглядеть, как чрезвычайно выгодная сделка на которой будет много монет, иначе никто не купится, — так сказал колдун, объясняя замысел. — Надо заманить всех в одно место и накрыть разом, чтобы потом не пришлось разделываться по одному. И нет лучшей для ловушки приманки, чем огромная куча золота. Пусти нужный слух, и появятся все. Они не доверяют друг другу и поэтому придут все, чтобы убедиться, что никто не будет обделен при дележе, после того как разделаются с участниками сделки. Все просто».

Да, план действительно выглядел простым до безобразия и поэтому с высокой вероятностью мог сработать. Ставка на жадность и подозрительное отношение к товарищам по воровской среде — что может быть проще и эффективнее? Стоило признать, колдун быстро разобрался в характере преступников и придумал, как использовать это в своих интересах.

В глубине души такое понимание вызвало беспокойство. Не могло ли быть так, что в дальнейшем проклятый чужак с такой же легкостью избавится от Сыча, если вдруг возникнет необходимость? Что-то подсказывало, что колебаться колдун не будет и уберет всех, кто будет ему мешать.

Из груди старого вора вырвался вздох. А какая альтернатива? Ножи подрастающих ублюдков, считающих, что их обделили, не умеющих думать головой, ведомые лишь жаждой наживы? При таких раскладах лучше уж проклятый чернокнижник с его темной магией.

Сыч осторожно покосился под ноги. Взгляд скользнул по огромному пустому помещению, вытянутому с одного конца до другого. Пол был выложено деревянными досками, весь день колдун на них что-то чертил, вырезая в поверхности замысловатые знаки и странные пересекающиеся линии.

Итоговый рисунок так и не удалось посмотреть, после работы волшебник свои художества старательно посыпал песком и пылью, которых в таких строениях всегда хватало с избытком. Но место, с которого колдун велел ни в коем случае не сходить, Сыч старательно запомнил и теперь стоял на нем, рядом с единственным ящиком в огромном пустом помещении, и горящей алхимической лампой, дававшей скудный свет.