Зато теперь появилась возможность выйти на связь с местными магами. Правда не уверен, что в этом есть необходимость. Ладно, об этом тоже потом, надо подумать.
Глава 20
20.
Гостиница «Белый бычок» никуда не исчезла, ее не переименовали и даже не перестроили, она все так же стояла на знакомой улице, радуя глаз деревянной вывеской, болтающейся на железной цепи
Здесь почти ничего не изменилось. Все тот же просторный обеденный зал, все те же столы и лавки, все тот же громадный камин, все та длинная барная стойка и все та же уходящая за ней на второй этаж широкая лестница, где легко могли разойтись два человека.
Казалось все как прежде, но если приглядеться, становилось понятным, что небольшие следы запустения все же присутствуют. Это говорило о том, что статус лучшего заведения города явно упущен.
В первую очередь это касалось отдыхающей в зале публики. Контингент потерял сразу пару ступеней и был явно не тот, который ожидаешь встретить, останавливаясь в самой дорогой гостинце города. И хотя до откровенных разбойничьих рож пока не дошло, с половиной сидящих за столами личностей точно лучше не встречаться в темном проулке.
Я ступил через порог и быстро огляделся. Поморщился.
Разумеется, глупая девчонка уже успела найти на свою голову неприятности. Рыжая нашлась возле очага, тонкая рука держала перед собой нож, судя по форме подхваченный с ближайшего стола. Перед ней стоял крепко сбитый бугай с сальными волосами и радостно ухмылялся.
— Че ты дергаешься? Я же сказал, что заплатим, давай не кочевряжься бросай железяку и дуй наверх, моя комната вторая справа по коридору, — уверенно заявил бугай. Украшенная шрамом физиономия скривилась в зловещей гримасе, должная напугать дерзкую девку. Но рыжая не повелась, уверенно сжимая свое единственное оружие, и в ответ злобно оскалилась.
Амбал заржал, смех подхватила парочка приятелей, сидящих за соседним столом, к ним он и повернулся, сказав:
— Люблю строптивых, когда разложишь такую под собой, сначала трепыхается и визжит, а затем успокаивается и смиряется.
— И начинает тяжело дышать, — весело крикнул один из мордоворотов. — Помнишь девку, подобранную на дороге? Первую ночь визжала и вырывалась, но стоило пару раз хорошенько врезать и пообещать прирезать, бросив в канаве, сразу стала шелковой.
— И услужливой, исполняла все, стоило только сказать, — вклинился второй и жадно облизал мясистые губы. — До сих пор помню, как та шлюшка дергалась снизу, боясь, что ей снова разобьют лицо. У баб это первое дело, они всегда за свои мордашки боятся и готовы сделать все что угодно, чтобы не превратиться в уродин.