— Бабенка сбрендила и прикончила остальных, а затем сама сдохла от собственной убийственной магии? — я нахмурился.

Забавно, но в свете яркого солнечного дня теория не выглядела невероятной. Мало ли что случилось.

Я сделал шаг к ограждающему кругу выложенной камнями огромной пентаграммы и почти сразу отшатнулся назад. Из пустоты резко вынырнул сгусток антрацитово-черного мрака, застыв напротив меня.

— Дерьмо, — из горла вырвался нервный смешок.

Значит ограждающий барьер все-таки существует и проходит точно по границе внешнего круга колдовского рисунка. А умершая магичка не спятила, вон плененная тварь.

Сгусток тьмы завис на уровне моего лица, плавно качнулся, распадаясь на отдельные лоскуты черного дыма и снова собираясь обратно. Четкой форму у него не было, лишь общие очертания, то и дело меняющиеся под действием внутренних сил.

А затем вдруг все резко переменилось. Кусок мрака на мгновение застыл, в его глубине обрисовался неясный силуэт, который тем не менее производил впечатление чего-то невероятно твердого, окруженного темной дымкой. Реального. Вызывающего страх. Он исходил волнами ужаса, пытаясь провраться сквозь барьер, подавлял волю, вызывая невнятные видение оживших кошмаров.

Создание не имело разума, скорее оно походило на зверя, на хищника, ведомого инстинктами убивать, поглощая жизненную силу существ.

Сработали инстинкты и за моей спиной тоже заклубилась тьма, как ответ на проявление жуткого голода с другой стороны призрачного барьера.

Казалось, еще секунда и два потока тьмы столкнутся, переплетаясь между собой, пытаясь выяснить кто сильней. Желание вступить в схватку оказалось столь велико, что всколыхнуло в глубине души ярость и рык хищника, почуявшего рядом соперника. Понадобилось приложить усилия, чтобы сдержаться и не атаковать.

Черт. Это было неожиданно.

Намеренно медленно, я отступил от границы колдовского барьера по линии выложенной на каменных плитах пентаграммы. По губам скользнула улыбка.

— А ты хорош. Кем бы ты ни был, — слова сами сорвались с уст, и лишь через мгновение я понял, что обращаюсь к существу, которое вряд ли понимает человеческий язык.

Оно провоцировало меня, пыталось вызвать на ответные действия, чтобы с моей помощью разрушить запирающий контур. Но это не походило на осмысленный план, скорее на увиденную возможность и последовавшую реакцию. Тварь вели инстинкты, иначе она затаилась бы в глубине пентаграммы и не проявляла себя, ожидая, пока оковы падут, чтобы вырваться на свободу. Она не могла не ощущать, как энергия в барьере истончается, и если бы обладала разумом, терпеливо ждала, пока последняя не спадает, но не сумела пересилить заложенные глубоко внутри хищнические рефлексы, увидев потенциального конкурента и проявила себя, явившись во всей красе.