— Доедай. Холодная будет не такой вкусной.

— Съешь сам, — предложила Настя. — Я больше не хочу.

— Точно наелась?

Она кивнула, и Егор одним уверенным движением подцепил хинкали за хвост и засунул в рот. А Настя вдруг спросила себя, что они буду делать, когда фильм закончится. За окном уже стемнело, да и украдкой брошенный на часы взгляд показал, что время давно перевалило за десять.

Но Егор и тут удивил. На финальных титрах поднялся, убрал всю грязную посуду и только спросил:

— Понравился?

— Честно? Я его уже смотрела. Классный фильм.

Она могла бы добавить, что с тобой было приятно и все в том же духе, но не стала. Не хотела, чтобы он решил, будто так просто ее завоевал.

Разве завоевал?...

— Тогда пошли, провожу тебя до дома.

— Что? — Настя рассмеялась. — Ты хотел сказать, до соседней двери?

— Ага.

Они вышли в общий коридор, и Егор тут же взял ее за руку, а потом нарочито медленно двинулся в сторону лифтов, снова провоцируя Настю на смех. Это было глупо, но очень мило. И, в какой-то момент, она даже решила, что было бы неплохо по пути заглянуть на общий балкон, поболтать немного, а потом уже разойтись по домам. Настя даже поймала себя на мысли, что не будет против, если Егор поцелует ее на прощание.

И рассмеялась собственной смелости.

— Ты чего?

— Да так, смешинка в рот попала.

Они уже стояли под дверью ее квартиры, и Егор предложил:

— Достать?

И прежде, чем Настя успела ответить, притянул за подбородок и поцеловал. Леша почти всегда целовал ее грубо. Запускал пальцы в волосы, хватал за задницу, словно она была трофеем, красивым и потому желанным. А Егор просто прижался губами к ее губам, без языка и прочих пошлостей, и отпустил.

— Добрых снов.

Он ушел, оставив Настю с жгучим чувством голода внутри. Голода не столько по прикосновениям, сколько по любви — такой цепкой и бескомпромиссной, которую мог подарить только кто-то очень щедрый.

Или одержимый.

Она вернулась к себе и прислонилась спиной к двери, приложив пальцы к губам, которые пульсировали так, будто Егор терзал их часами. И этот жар в груди, тягучая истома между ног — черт бы его побрал!

Она бросилась в ванную, стянула с себя одежду и встала под горячие струи — не помогло. Она захныкала, как капризный ребенок, и накрыла грудь ладонями. Сжала, представляя руки Егора, и опустилась на колени. Сознание велело остановиться, прекратить мучение и отправиться спать, но Настя не хотела отступать.

Она вдруг поняла, что сама одержима. И принялась ласкать себя — рвано и неистово, направляя фантазией желание, которое не могло не вылиться удовольствием. Удовольствием, что опрокинуло Настю на спину с безвольно раскинутыми руками.