— Тогда докажи, — приказала Настя, и в это мгновение игры закончились.

Потому что Егор вдруг подхватил ее под бедра, пронес через весь коридор в спальню и, наконец, толкнул заветную дверь. Переступил через оставленный Настей бардак и положил свою драгоценную ношу на кровать.

Он изначально не хотел ее бросать. Не видел в этом ни проявления страсти, ни уважения, ни любви Вместо этого Егор перехватил Настю за спину и, взяв упор на одну руку, бережно опустил, зависнув сверху. Подул на завитки, прилипшие к ее виску, впитал прерывистое дыхание и потянулся губами к лямкам на плечах.

Настя не сопротивлялась — она предвкушала. Тянулась к Егору руками, грудью — всем телом и позволяла то, что хотела сама. Ластилась, дышала часто, вторя его стонам и впервые доверяла. Знала, что он сделает все, как надо.

Егор коснулся зубами тонкой бретели и потянул вниз. Мягкое теплое полушарие скользнуло в ладонь, исторгнув из его груди благоговейный стон. Затем еще один, когда Настя оказалась раздетой по пояс, с заведенными за голову руками. Такой беззащитной и прекрасной он не видел ее никогда, даже в своих фантазиях, и это напрочь сносило голову.

Егор принялся целовать ее шею и ниже, мягкую линию груди и упругий живот. Он скользил по коже языком, иногда прерывался, чтобы смешать воедино их дыхания, и снова возвращался туда, где закончил. Реагировал на ее вздохи, иногда позволял направлять себя руками и целовал, целовал, целовал.

Целовал до тех пор, пока не познал ее до конца. Пока не научился говорить с ее телом на ее языке. Пусть только отдельными, несвязанными движениями, но Егора это не волновало. Он знал, что со временем овладеет языком ее тела в совершенстве и будет говорить на нем так же свободно, как на языке своего собственного тела. И тогда Настя заиграет в его руках, на его губах и его чреслах так, как не играла никогда — нотами удовольствия, которыми он будет наслаждаться не меньше, чем своими.

Настя выгнулась, вцепилась пальцами в его волосы и с хриплым стоном наслаждения упала в объятия Егора. Раскрасневшаяся, пахнущая терпкой страстью и совершенно обессиленная, она была прекрасна.

Егор приподнялся, провел ладонью по подрагивающему животу и коснулся влажными губами ее виска. Натя потерлась о его подбородок щекой и вдруг потянула на себя, раскрылась навстречу и без слов потребовала продолжения.

И только погрузившись в эту манящую, сводящую с ума тесноту, Егор вдруг понял, что ждал не зря. И все, что было до, показалось ему незначительным и пустым.

Настя обхватила его голову руками и поймала взгляд. Буквально пригвоздила к себе, позволив поддержать ритм, который нравился ему самому. Словно почувствовала, наконец, язык его тела и раскрылась навстречу, улыбаясь.