Шорох шагов по листьям за спиной вынуждает вздрогнуть.
Резко обернувшись, встречаюсь взглядами с золотым драконорожденным. Он облачен в боевую униформу с эмблемой команды-соперника.
Оскаливается и бросает в меня бутафорский клинок. Такие специально используют на подобных играх.
Я не успеваю сообразить. Все происходит в считаные секунды!
Виктор, видимо, инстинктивно заслоняет меня своей спиной.
— Что ты… — не успеваю договорить, как Виктор толкает меня изо всех сил. Практически валится на меня почему-то.
И я, чудом удержавшись на ногах и придержав Виктора, делаю шаг назад и вижу всё так, как при замедлении времени.
Рыжеволосый «золотой» вдруг меняется в лице, и в его глазах скользят неподдельный страх и недоумение.
Все происходит за секунды. Но мне кажется, будто проходит целая вечность, когда тело Виктора падает с глухим стуком на землю.
Его глаза, испуганные, ярко-зеленые, как весенняя листва, тут же покрываются мутной пеленой, делаясь тусклыми и безжизненными…
Глава 24
— Вик? — Падаю на колени перед второкурсником.
Неверяще хлопаю того по щекам. Пытаюсь растормошить, не понимая, что только что сейчас произошло. Он же… Не умер, верно? Просто нечто похожее на заклинание Оцепенения, только в исполнении игрового клинка. Ведь так?
— Вик, ты чего? Эй, вставай. — Растерянный золотой дракон с пятого курса подходит к нам и припадает на колени перед второкурсником.
Он, как и я, пытается привести в чувство Виктора. Но тут же, осознав, вскакивает на ноги.
— Вик… Проклятье! Это же был учебный клинок! Это не я… Я не специально… — бормочет сбивчиво пятикурсник и отшатывается к стене.
Пальцы сами касаются шеи Виктора, но не находят биения его пульса.
И я ощущаю лишь неверие. Кажется, что этот добродушный паренёк со спящей второй ипостасью вот-вот моргнет. Пошевелится, очнётся.
И только сейчас, набравшись смелости, перевожу взгляд на острие клинка, торчащее у него из груди.
Надсадный крик вырывается из горла.
Темно алое пятно расползается по боевой кожаной куртке Виктора, окропляет траву.
Клинок проткнул самое сердце. Смерть была мгновенна.
Кажется, я задыхаюсь. Воздуха становится критично мало. Голову ведёт, и я вижу перед глазами лишь одну картину — Виктор, лежащий на земле на боку, с пустым взглядом, устремленным в никуда.
— Виктор… — шепчу я неверяще.
Мы с пятикурсником переглядываемся.
— Меня отчислят, — глухо произносит он, сползая по стене. — И посадят… Но я же не специально. Я не убивал его! Слышишь⁈ Скажи им, что я его не убивал! Я в тебя целился, дура!
Он бросается ко мне с какой-то яростью в глазах. Сжимает пальцами воротник моей куртки и притягивает к себе, зло дышит и выкрикивает: