— Я понятия не имею, что происходит, Кайн. И я сейчас защищаю не предательницу, а твою Истинную. От тебя же самого, — ровно говорит Чейз. — Сейчас ты в бешенстве попробуешь меня ударить, потому что я не сдвинусь и с места. Тебя остановит Шайн. Затем ты начнёшь угрожать, психанешь и уйдешь из комнаты. Затем тебе потребуется три дня на то, чтобы прийти к тому, что будь Айра предательницей, она бы не пришла просить у меня помощи и защиты. Значит, ее шантажируют. Или Римел держит ее на привязи. И по каким-то причинам она рассказать явно не может. Страх или он угрожает ее близким… Иначе бы смогла, да, Айра?
Я киваю. И ощущаю, как слезы текут из глаз.
Я готова расцеловать Чейза за то, какой он.
— А затем, Кайн, ты начнёшь мучиться от чувства вины передо мной и Айрой. Так давай сократим время, перейдем сразу к стадии принятия и попробуем выяснить, что происходит?
Кайн бросает странный взгляд на Шайна.
— Не смотри на меня так, кузен, — пожимает тот плечами. — Я подписываюсь под каждым словом Фолвуда.
Кайн вскидывает голову к потолку и сует руки в карманы брюк. Какое-то время он так стоит, смотря вверх.
Затем переводит взгляд на Чейза.
— Предатели? — улыбается вдруг Чейз, считывая намерения Кайна.
Кайн гулко выдыхает и прикрывает глаза. Затем открывает их и переводит взгляд на меня.
— Что вы сделали с моей матерью?
— Продлили жизнь, — слова срываются легко и быстро с языка.
Только мой голос дрожит, звучит безжизненно и слишком испуганно.
Вот только следующий вопрос, который задает Кайн, ставит меня в тупик:
— Зачем?
Глава 33
Я моргаю несколько раз прежде, чем понять, что он имеет в виду.
Приоткрываю рот, чтобы попробовать завуалированно объяснить, но горло вновь сдавливает. Я инстинктивно хватаюсь за горло и растираю, глотая воздух.
— Обет Молчания, — задумчиво произносит Чейз, глядя на меня. — Я слышал о таком, очень серьезная клятва. Шайн, поищи что-то об этом в ее голове.
— Шайн, найди в ее голове информацию о том, где Римел, — жёстко командует Кайн, неотрывно смотря на меня.
Кайн садится на кровать Чейза напротив моего кресла и не сводит с меня глаз. Он напряжен. Об этом свидетельствует его поза. Он нетерпеливо барабанит пальцами по деревянному подлокотнику.
— Если всё это искать, можно потратить не один день, — мрачно изрекает Шайн, опускаясь передо мной на корточки.
Его холодные пальцы ложатся на мои виски. А в карих глазах вспыхивает алое пламя, зрачки вытягиваются в вертикальную линию.
— Будет больно. Очень больно. Я буду искать быстро и грубо. Ты будешь падать в разные воспоминания и потеряешь связь с реальностью на какое-то время. Постарайся не сойти с ума и помнить, что в твоей голове копается грубый Менталист. У меня нет времени наводить порядок в твоей памяти, — тихо говорит Шайн, и от его слов меня бросает в озноб от страха.