Рывки вертикального подъема через считанные секунды сменились куда как более плавным волоком по крутой горке загнутого пальмового ствола. Оборвавшимся, ожидаемо, резким кульбитом кокона, переброшенного из паутинника в наружное гнездо. Удар боком о ни разу не мягкий скрут из пальмовых листьев разом выбил из легких остатки воздуха. Перед глазами на миг все поплыло. Но после череды судорожных попыток глотнуть хотя бы внутреннего смрада, спасительный вонючий воздух таки стал по новой поступать в легкие. Рядом хрипло закашлялась так же оживающая после ушиба Марина…
Я же в следующее мгновенье приник глазами к растянутым дыркам в «мешковине» кокона, откуда за ненадобностью сами собой только что вывалились пальцы. И паршивое «послевкусие» от финального жесткого приземления в гнездо тут же отошло на задний план. Меня буквально заворожил открывшийся, вместо привычного зеленого моря джунглей, грандиозный вид на серебристое-серое бескрайнее поле верхнего полога паутинника жраток, с редкими вкраплениями зеленых островков-гнезд — подобных тем, на котором мы теперь оказались — располагающихся так далеко друг от дружки, что я из теперешней однобокой позиции смог разглядеть на пределе видимости лишь всего-то пару соседних. Однако куда как больше этой фантасмагорической пасторали меня заинтересовала и мгновенно поглотила творящаяся на ее фоне кровавая круговерть непрерывной воздушной охоты.
Всего за несколько секунд беспрепятственного обзора большую часть творящегося снаружи трэша разглядеть мне конечно не удалось. Но несколько ярчайших сцен в мельчайших подробностях всё же запечатлелись у меня на подкорке даже за столь короткий временной промежуток.
Первым, что сразу бросилось мне в глаза, стал ярко-белый луч, четко видимый даже в дневное время. Всего на пару ударов сердца ударивший вниз с запредельной орбитальной высоты силовой луч — а это мог быть только он, тот самый обещанный Врустом — накрыл своим основанием кокон на одном из дальних видимых гнезд-островков и тут же сгинул бесследно вместе с заарканенной добычей. Которая, как не сложно было догадаться, скрытая маскировкой силового луча, на самом деле, разумеется, никуда не исчезла, а начала обособленное восхождение-притяжение к хофу на орбитальную высоту.
В параллель с лучевым снайперским захватом нераспечатанного кокона из первого дальнего гнезда на втором видимом острове-гнезде я, наоборот, стал свидетелем финальной стадии «вылупления» из кокона новорожденного ж-крылана. Там знакомая по потрошению коконов хитиновая кракозябра, только уже на достаточно длинных и крепких нижних конечностях, и с внушительными серпами жвал на зрячей голове, резко выпростала в стороны четыре толстых наспинных щупальца. И застыла на несколько мгновений в такой раскрытой всем ветрам позиции, пока из щупальцев во все стороны стремительно разворачивались здоровенные многометровые полотнища крыльев. Неподвижного ж-крылана, полностью сосредоточенного на первоначальном развороте крыльев, едва не сожрала тут же стая агрессивных юзз-полосатиков. На очередном витке кружения над паутинником добрый десяток этих ос-переростков, заметив внизу подходящую для атаки цель, наперегонки спикировали на неё. Однако ж-крылан успел-таки полностью расправить гигантские полотнища своих крыльев буквально за миг до удара стаи. И мощный, как девятый вал, встречный взмах гигантских крыльев-полотнищ играючи разметал всю стаю полосатых стервятников. Более того, рванувший вдогонку за одним из отбившихся от стаи юзз-полосатиком ж-крылан мгновенно настиг нарушителя своего личного пространства и, на лету лихим щелчком жвал перекусив пополам полосатое тельце, спокойно воспарил себе дальше. Изувеченная же фатальным ударом преследователя полосатая тушка ухнулась вниз и, сгинув в тенетах паутинника, станет наверняка теперь закуской какой-то жратки.