— Господин старший агент? — мгновенно подобрался в своем кресле це-стож.
— Олег, выйди, — не оборачиваясь, распорядился авторитетный горз. — У нас с твоим це-стожем будет приватный разговор по душам.
С трудом сдержав рвущийся наружу поток вопросов, я молча подчинился и, попятившись, выскочил за дверь.
Глава 23
Глава 23. Междусобойчик на минималках
— Сам, блин, в шоке, — хмыкнул на мою предъяву Смерницкий, ожидаемо обнаруженный мной в прихожей нашей казармы, у двери изолированного кабинета це-стожа. — Он полчаса назад, прикинь, меня среди ночи растолкал. От расспросов отмахнулся. И со словами «у Варламова там какие-то проблемы» приказал проводить к отсеку с вашей казармой. А ты ж знаешь, как Вруст умеет настоять, когда ему невтерпеж. Пришлось подчиниться… Вскочил. Напялил комбез впопыхах. Ну и вот, собственно, сам видишь — мы здесь… А чего ты, кстати, там натворил-то? С чего вдруг посередь ночи суета такой началась?
— Артем, с темы не съезжай. Ни за что не поверю, чтоб ты шефа не расспросил по дороге, — проворчал я в тон собеседнику полушепотом.
Поскольку беседа наша происходила в считанных метрах от первых коек спящих жал, общаться приходилось втихушку. За соблюдением тишины в спящей казарме строго бдела бодрствующая стража из жал дежурного дежа. И нарываться на проблемы с этими злыми от вынужденной бессонницы сослуживцами у нас с Артемом не было ни малейшего желания.
— Не, ну кое-что выведать-то мне удалось, — хитро прищурился Смерницкий. — Но давай так. Сперва ты просвещаешь меня о причине вашего ночного переполоха. А потом уже и я, как на духу выкладываю, всю добытую из старшего агента информацию.
— Вот ты жук, конечно, Смерницкий, — покачал я головой. — Ну ладно, твоя взяла, спорить чё-т нет настроения. В общем, после отбоя, когда остальные жала вокруг безмятежно уснули и засопели, я один, как дурак, ворочался на койке с боку на бок, не в силах заснуть. Потому как за минувшие сутки в камере я отоспался наверное уже на неделю вперед. Ведь там, окромя как дрыхнуть, собственно, и заняться больше нечем было. Теперь же, когда спать жалу полагалось по распорядку, сна у меня не было ни в одном глазу. Смирившись с тем, что с бессонницей бороться бесполезно, решил остудить забитую всякими-разными мыслями голову контрастным душем. А дабы не привлекать к себе внимания, активировал пассивкуМимикрия — это функция у меня такая маскировочная. Ну ты в курсе, я ж тебе о ней, вроде, уже рассказывал.
— Фига ты, конечно, с походом в душ заморочился, — прокомментировал Смерницкий, не удержавшись.