«Я тебе помогу, младший брат?» — вдруг раздался в голове до дрожи знакомый вкрадчивый голос мертвого монстра.
— Ты?.. Почему?.. Как?.. — зачастил я ошарашенно сквозь заливающий лицо поток горячей воды.
«Просто доверься мне. И ничего не бойся.»
Глава 21
Глава 21. Боль за боль
Выбравшись из душевой кабинки и потянувшись за висящим сбоку на вешалке полотенцем, я краем уха уловил приглушенное пищание, доносящееся как будто бы из дальнего угла просторного помывочного отделения. Обтираясь на ходу, двинулся на звук. И вскоре смог разобрать непривычно-быструю для человеческого уха писклявую речь четверки гэручи, скрывшихся от посторонних глаз за крайними угловыми кабинками.
— Да не рыпайся ты. Мы ща все сделаем по-быстрому. Не ты первая, хэх, будешь уже у нас. Так что опыт по этой части изрядный имеется. Короче, всё хвостато исполним, не бздой, — задавал тон грядущему насилию хорошо знакомый мне еще по учебке задиристый писк выпендрежника Жшахсса — це-дежа командующего всеми крысюками нашего межвидового стожа.
— Нет. Не фтану. Не хофьу. Отпуфтите меня пофалуйфта, — побитой собачкой заскулил в ответ так же легкоузнаваемый писклявый голос мечты логопеда.
— Ой, да чё ты, как мышь непорочная ломаешься, — продолжил давить авторитетом на жертву Жшахсс. — Дашь каждому по разку. Мы напряжение сбросим. И всё, свободна. Отряхнешься. И дальше жирной жопой своей вилять пойдешь.
— Гы-гы… Жирной жопой вилять, — подхватил за командиром безымянный туповатый подпевала.
— У меня нормальная попа. Не фырная! — возмутилась крысючка.
Решил затаиться по другую сторону крайних кабинок и послушать пока безобидный треп гэручи, готовый тотчас вмешаться, как только троица утырков попытается от словесных угроз перейти непосредственно к действию.
— Те проблем мало, курва? Сказано: не выделывайся тут. А то шкурку твою бархатную мигом попортим, — пригрозил самый крупный и мускулистый из троицы насильников, а для пущей острастки стеганул зажатую в углу жертву мощным кнутовищем хвоста. — Будешь потом проплешинами на жопе, как реальная шмара, перед всеми сверкать.
— Фуки! Я ваф фапомнила! И вфех це-фтофу фдам! — заголосила истерично в ответ зажатая в угол крысючка.
— А мы тебе язычок твой болтливый тогда тоже до кучи подрежем, так чтоб фырчанье твое совершенно неразборчивым стало, — хохотнул Жшахсс.
— Гы-гы, подрежем, — затрясся от гогота следом туповатый подпевала.
— Гнева ж це-стожа мы вообще не боимся. Ты у нас самка не глупая, сама подумай. Чему больше поверят? Наговору только-только выпущенной из карцера подозрительной личности об якобы групповом ее изнасиловании? Или встречной жалобе троих лично награжденных це-стожем бойцов-удальцов, на которых после душа накинулась изголодавшаяся до секса арестантка и практически насильно склонила к развратным действиям добропорядочных самцов? Я уж молчу про то, что один из развращенный тобой гэручи и вовсе твой непосредственный командир. И твое столь оперативное намерение через секс добиться расположения це-дежа, в цвете недавнего ареста, может быть расценено крайне негативно. Как дополнительный отягчающий фактор, — аргументированно растолковал текущий расклад жертве подлец Жшахсс.