Кстати, в хофе обычно, во время межзвездных перелетов, прыжки через галактические врата совершались в ночное время. Ну относительно «ночное» разумеется. Когда по расписанию у свободных от вахты членов команды и пассажиров-жал длинный ночной сон. То бишь все лежат по кроватям и во сне незаметно переносят прыжковое испытание. На гиганте-хофе практически стопроцентно безопасное испытание. А вот сейчас на этом утлом суденышке…
«Ух!» — я даже поежился от зловеще затянувшегося ожидания, особливо когда явственно ощутил какой-то сторонний толчок…
— Да, Варламов, блин! Хорош дрыхнуть уже! — знакомый яростный шепот в ухо вынудил тут же распахнуть глаза.
И в следующее мгновенье я ошарашенно осознал два факта. Что, во-первых, за своими думками, оказывается, не заметил, как заснул. И, во-вторых, у моего диванчика сейчас топталась пара вполне себе бодрых агентов, а склонившийся надо мной Смерницкий вовсю тряс меня за плечо.
— Что случилось? — прохрипел я сиплым со сна голосом.
— Да тихо ты! — тут же шикнул на меня Артем. — А то Маринку разбудишь.
— Проснулся. Ну пошли тогда, — подхватил следом полушепотом уже Вруст.
— Куда пошли? — так же невольно перейдя на шепот, полюбопытствовал я, покорно поднимаясь с диванчика.
— Много текста, — хмыкнул вредина-горз. — Сейчас сам всё увидишь.
Глава 38
Глава 38. Скорбный ковчег
— Ты нахр-рена этот пар-ровоз за собой пр-ритащил, — проворчал глухо из-под шлемофона грабс, когда следом за Врустом мы с Артемом поднялись в тесную рубку.
— Не язви, — рыкнул в ответ горз. — Артем Смерницкий, ты ж знаешь, мой помощник. А второй — это це-деж, то бишь командир всех прочих наших жал. Оба достаточно грамотные специалисты. Уверен, им тоже полезно будет увидеть обещанный тобою сюрприз.
— Ладно. Р-располагайтесь тогда. Но чтоб у меня тут без р-разговор-ров, — смилостивился крылатый капитан.
— Не беспокойся, правила знаем, — заверил Вруст.
Мы привычно расползлись по зауженным краям крохотной коморки.
Потолок через считанные секунды обернулся огромным круглым экраном. А рядом с карликом-грабсом образовалась весьма реалистичная мини-копия-голограмма нашего катера.
Зрелище открывшееся нашим взорам под потолком буквально заворожило меня с первого кадра. Это была густая вязкая чернота, обильно приправленная бисером из звезд, которые как будто уже не светили, а натурально тонули в окружающей зловещей мгле, и лишь обозначали свое присутствие на периферии тусклым фоном. И на контрасте с никакими звездами особо ослепительно-ярко полыхали пять лучей белого света, как струи воды грязь, пронзавшие окружающую чернильную тьму. Источниками этого исходящего от катера искусственного света определенно были какие-то скрытные прожектора, и их лучи, смещаясь неспешно в различных плоскостях и направлениях, то и дело выхватывали из чернильного мрака парящую внутри него мелкую мусорную взвесь, изредка содержащую достаточно крупные обломки. Эти пригодные к идентификации вкрапления тут же выхватывали из мусорного облака черные жгуты-нити катера, временно переключенные с основной своей функции хвостовых толкачей на эдакие щупальца-манипуляторы, разгребающие перед космическим летательным аппаратом нагромождения парящего хлама. Переключение функционала большинства нитей-толкачей, кстати, максимально наглядно демонстрировала голограмма, на которой четко отображалось, что сзади сферического корпуса катера, вяло поддерживая его продвижение вперед, осталось не более четверти жгутов-нитей. Остальные же сотни нитеобразных пружинистых толкачей сейчас хаотично рассыпались вокруг катера, как натуральная грива вздыбленных волос вокруг головы, ощупывая окружающее пространство на наличие крупных предметов, от столкновения с которыми, весьма вероятно, могла пострадать обшивка нашего катера.