— Оно как. Ну валяй, начинай свой серьезный разговор…
Глава 20
Глава 20. Прилив воспоминаний в потоке горячей воды
Боже, какой все-таки кайф: просто неподвижно стоять под мощными струями горячей воды в стандартной душевой кабинке.
А пока руки, скользя по распаренному водой телу, оттирали въевшуюся за время заточения даже в поры грязь, в голове сам собой продолжал крутиться недавний разговор с Артемом.
— … Вот так, шел-шел патруль по утвержденному маршруту и наткнулся вдруг на человеческий труп в конце совершенно пустого технического коридора. Доставленный вскоре к находке цестож Заран — тот самый ватург, при преступном попустительстве которого двое диверсантов проникли на хоф — так вот, он первым опознал в покойнике нашего Дэйва, — продолжал шокировать меня своими откровениями младший агент Смерницкий. — А последующее вскрытие тела подтвердило изначальную догадку агентов, что бедняга стал инкубатором для ражгха — червя-паразита, захватывающего под полный ментальный контроль сознание своей жертвы. Берта же, как стало теперь очевидно, являлась в их с Дэйвом тандеме укротителем ражгха. И это по ее команде руховский паразит сменил жертву, захватив под ментальный контроль, предположительно, уже кого-то из команды хофа. Покинутый же паразитом инкубатор-Дэйв мгновенно скончался от обширного инсульта. Избавиться же от трупа своей бывшей марионетки Берте помешал, вероятно, как раз-таки появившийся неожиданно патруль. И Берте пришлось пожертвовать телом Дэйва, дабы увести от потенциальной погони только-только захваченного паразитом и еще крайне неуклюжего ценного пленника из команды хофа. Ради превращения в покорную марионетку которого, с конечной целью реализации крупномасштабной диверсии на хофе, это всё, собственно, и затевалось изначально. Потому…
— Стоп. Что-то я уже совсем запутался, — перебил я. — С чего ты, вообще, взял, что эта гребаная диверсантка-укротитель моя Берта?
— Ну, во-первых, перед посадкой на платформе космопорта в челнок Зарана, те двое якобы отбившихся от своего дежа жал-челов по всей форме представились цестожу ватургу. И назвались они не абы кем, а жалами нашего дежа: Бертой Зули и Дэйвом Трезелом…
— Да мало ли кто кем в той неразберихе мог…
— Во-вторых, — повысив голос, продолжил Артем наперебой моему возмущенному причитанию. — Я собственными глазами видел в морге тело бедняги Дэйва. И это точно был наш бывший сослуживец. В-третьих. Составленный со слов Зарана и жал его стожа словесный портрет подозрительной напарницы Дэйва на все сто совпадает с довольно приметной внешностью твоей подруги, Варламов. Так что тут ошибки быть не может. Берта Зули — диверсант рухов. Просто прими это, как факт.