— Ты работаешь со мной три месяца. Ты ни разу не нарушил моего условия. Ты помогаешь, учишь остальных, терпишь мои приказы. И сегодня, когда ты рассказал мне об «Обществе чистоты», я поняла, что… ты не просто вредный дракон. Ты гораздо сложнее. И я, кажется, начинаю это… ценить.

— Ценить, — повторил Торвальд, и его губы дрогнули. — Это самое романтичное признание, которое я когда-либо слышал. «Я начинаю тебя ценить, дракон».

— Я не это имела в виду!

— А что ты имела в виду?

Анна открыла рот, закрыла и вдруг рассмеялась. Потому что ситуация была совершенно нелепой. Они стояли в ночном саду, вдали от дома, после того как её мышь превратилась в гаргулью и прогнала трёх человек, и она пыталась объяснить высокомерному дракону, что он ей небезразличен. Это было глупо. Смешно. И совершенно чудесно.

— Я имела в виду, — сказала она, отсмеявшись, — что ты мне нравишься, Торвальд. Не как работник. Не как дракон. А как… как ты.

В глазах Торвальда что-то вспыхнуло. Он шагнул ближе.

— Знаешь, Смирнова, — произнёс он тихо, — я ждал этого признания полтора года. С тех самых пор, как ты впервые назвала меня наглым незнакомцем и отказалась уступить место.

— Ты мог бы и сам признаться.

— Я дракон. У нас это сложно.

— А у людей, думаешь, просто?

Они стояли совсем близко друг к другу. Анна чувствовала тепло, исходящее от его тела, — драконья кровь грела даже сквозь одежду. Она подняла голову, встречая его взгляд, и в этот момент из кустов с громким хрустом вывалился Костик.

Скелет, как выяснилось, шёл искать Анну, чтобы сообщить, что Мисти снова стащила чей-то носовой платок, но в темноте запнулся о садовую лейку — ту самую, о которую ранее споткнулся представитель «Общества чистоты», — и рухнул прямо в розовый куст. Теперь он лежал среди колючек, уронив челюсть, и пытался подняться, но только ломал ветки и запутывался ещё больше.

— Костик! — Анна бросилась к нему. Торвальд, вздохнув, последовал за ней.

Вдвоём они вытащили скелета из куста, собрали рассыпавшиеся кости (левая рука, как обычно, потерялась и нашлась только через пять минут под скамейкой), водрузили челюсть на место. Костик благодарно щёлкнул и поспешил удалиться, оставив Анну и Торвальда стоять посреди сада, перепачканных в земле и лепестках роз.

— Кажется, момент упущен, — заметил Торвальд.

— Кажется, да, — согласилась Анна, вытаскивая колючку из волос.

— Тогда я, пожалуй, попробую ещё раз.

— Что попробуешь?

Вместо ответа Торвальд наклонился и поцеловал её. Быстро, легко, едва коснувшись губ. Анна замерла. Когда он отстранился, она всё ещё стояла с закрытыми глазами.