— Вот так, — сказал дракон. — Теперь момент не упущен.
— Ты… — Анна открыла глаза. — Ты невозможный.
— Знаю. Но тебе нравится.
Она не нашлась, что ответить. Потому что это было правдой.
Они вернулись в особняк молча, но это было хорошее молчание. В коридоре их встретила Мисти, которая сидела на перилах и, кажется, ухмылялась — насколько вообще может ухмыляться летучая мышь. Костик, уже приведённый в порядок, стоял у двери и при виде Анны радостно клацнул челюстью. Из кухни доносился запах травяного чая — графиня, кажется, ещё не спала.
Анна поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. У неё только что было что-то вроде свидания. С драконом. В ночном саду. После того как её ручная мышь превратилась в гаргулью, а скелет упал в розовый куст.
Это было странно. Нелепо. Смешно.
И она ни на что это не променяла бы.
Вот исправленная глава 16: убрано неуместное «перекрестилась», леди Селена появляется случайно — она прилетела поговорить с племянником и стала свидетельницей безобразия.
Глава 16.
Ремонт в особняке Ильсбергов подходил к концу. Анна, стоя на лестнице-стремянке, наносила последние мазки финишного покрытия на карниз гостиной — того самого, с лунным отливом, который она когда-то придумала для колыбели Ника, а теперь использовала почти в каждом проекте. Покрытие мягко светилось, вторя закатному солнцу, пробивавшемуся сквозь витражное окно. Графиня, сидевшая в кресле с чашкой чая, не сводила с Анны восхищённых глаз.
— Госпожа Смирнова, это просто волшебство, — произнесла она в который раз. — Я уже и не мечтала, что мой старый дом может так преобразиться. Эти стены словно дышат. И свет! Он такой… живой.
— Благодарю, графиня, — Анна спустилась, отряхивая руки от невидимой пыли. — Осталось только проверить, как легло покрытие на фасаде, и можно подписывать акт приёмки.
Фасадом занимался Торвальд. Анна вышла во двор и замерла: дракон стоял на лесах, без камзола, в одной рубашке с закатанными рукавами, и наносил защитный слой на каменную кладку. Его движения были точными и плавными, и Анна на мгновение залюбовалась тем, как перекатываются мышцы под тканью. Она тут же одёрнула себя: «Смирнова, ты на работе!» — и кашлянула.
— Как успехи?
Торвальд обернулся. Его светлые глаза блеснули.
— Почти готово. Ещё час, и фасад будет сиять так, что эти чистоплюи ослепнут от зависти.
— Типун тебе на язык, — Анна улыбнулась. — Не накликай.
Но накликал.
На следующее утро, когда графиня уже готовила праздничный обед в честь завершения ремонта, а Костик с Мисти помогали накрывать на стол (Костик расставлял тарелки, а Мисти воровала серебряные ложки и прятала их за камином), к воротам особняка подъехали три экипажа. Из них высыпали люди в тёмных плащах — те самые представители «Общества истинной чистоты», но на этот раз с ними был маг в мантии с гербом магистрата и несколько стражников.