— О чём ты?
— Я всегда считал, что управляю не только своей, но и чужими жизнями.
— Понял, что чужие жизни неподвластны тебе?
— Моя жизнь мне неподвластна!
— Твоя? — искренне удивляюсь. — Как это?
— Я не смогу, наверное, в двух словах объяснить, Дарина. Да если честно, мне совершенно не хочется снова мусолить всё. Я вспоминать не хочу. — Аскаров проводит рукой по волосам, выдыхает. — Как это по-современному… «Кринж», только в отношении себя самого.
Откровения Демида меня не просто удивляли, но и пугали в какой-то степени.
— Я раньше думал, что семейная жизнь не для меня. Видеть каждый день одного и того же человека. Каждую ночь в постель с ним, и дети плачут, — погрузившись в собственные мысли, Демид усмехнулся. — А сейчас меня не только не страшат эти мысли. Мне хочется. Вот так с тобой в тишине проводить время. Чтобы игрушки по всему дому. Чтобы в парк по выходным и на море вместе.
— Как ты красиво говоришь… — но реплика моя утонула в продолжении размышлений Аскарова.
— У меня менеджер как-то пришёл в офис в раскрашенном гуашью галстуке. Я наорал на него, чуть не уволил. И плевать я хотел, что дочь его настаивала на том, чтобы он именно в нём шёл на работу. А он просто не успел его переодеть до моего прихода! — я не совсем понимала, для чего Демид рассказывает мне это, но не перебивала. — Два месяца назад, я случайно узнал, что его дочь тяжело больна, и что они с женой не знают, сколько ей осталось. — вздрагиваю, и Демид замечает это. Он тянет ко мне руку, двигает меня к себе. Я практически, в руки Аскарова падаю.
Не отстраняюсь, когда Демид, словно маленькую к себе прижав, гладит меня по голове.
— Я оплатил девочке лечение за границей. Там ей должны сделать довольно сложную операцию. Если всё пройдёт хорошо, обещают, что она будет здорова.
— Правда?
— Мне на днях буквально звонил Андрей. Отец девочки. Благодарил. Говорит, уже какие-то процедуры делали, и положительная динамика налицо.
Мы замолкаем. Не знаю, сколько по времени вот так в тишине проводим, но довольно долго. Но самое удивительно, что тишина не угнетает нас. Напротив, так хорошо и так спокойно мне не было очень давно.
— Хочешь, я фото тебе покажу? — мы давно уже приняли горизонтальное положение, и я позволяла Демиду не просто обнимать себя, но и не сопротивлялась, когда он губами своими касался моего лица. Лба, щёк, и даже когда задержал свои горячие губы на уголке моих, я лишь выразительно посмотрела на него.
Я понимаю, так быть не должно, и это вовсе не значит, что между нами рушится стена. Просто сейчас я хочу почувствовать себя хоть кому-то нужной. Просто какое-то время не быть одинокой.