Катя, которая всегда за меня горой, успокаивала, говорила о том что они завидуют мне.
Марк, голубоглазый блондин, профессионально занимающийся спортом. Невероятно красив и харизматичен и я не слепая, видела как на него смотрели девчонки, в том числе и из моей группы. Я была согласна с Катей и уже очень скоро прекратила обращать внимание на подобные заявления.
Я всерьез думала, что родители Марка приняли меня. Они так любезны со мной были.
У нас семья может и не слишком богата, но и мы себе позволить можем многое. И в отпуск за границу, и машины папа меняет себе не слишком редко. Но я думала что Минаевы уважают меня и мою семью за наше происхождения.
Идиотка! Это же мама в голову мне вбила, не я!
Чья то там внучка и правнучка — серьёзно?!
Сейчас мне действительно самой смешно от этого.
Нашла чем гордиться — дура! Плевать они хотели на наших предков.
Это всё мама!
Почему-то я сейчас на неё так сильно злюсь.
Сколько раз распиналась она передо мной. Говорила, какая она у нас дворянка, а сама ножом столовым толком пользоваться до сих пор не умеет.
До острой боли прикусывая кончик языка, мысленно даю себе оплеуху. Я злюсь на маму, и на папу злюсь. Ничего поделать не могу, внутри всё огнём от боли горит, потому что они мне не поверили.
Первое слушание состоялось уже на вторые сутки. Меня официально взяли под стражу, и грозит мне десять лет колонии. Адвокат, которого мне предоставили вообще ничего не предпринимал для моей защиты. За то Ирина Даниловна, мама Кати, как за родную вступилась за меня.
Её как свидетеля вызвали, и она едва ли не кричала о том, что девочка я хорошая, и чужого не возьму никогда.
Стоит отметить, что у родителей Кати, которая в зале заседания, единственная, глядя на меня с дикой тоской, сопли на кулак наматывала, тоже свой бизнес и люди они не бедные. Сколько раз мы с Катериной примеряли дорогие наряды тёти Иры, и сколько раз украшения её надевали. Она об этом и говорила. Никогда ни одной даже самой мелкой безделушки из их дома не пропадало. Кстати говоря, они были удивлены, что мои родители адвоката хорошего мне не наняли. Об этом уже после позаботился папа Кати.
Только вот и он сделать ничего не мог. Даже то, что на браслете не было обнаружено вообще никаких отпечатков, повторный суд, который состоялся уже через две недели, во внимание не принял.
Родители ко мне не приходили. Спасибо хоть вещи передали. Третий, решающий суд, состоится уже на этой недели, и после, я отправлюсь в самую настоящую колонию, если конечно не произойдет какое-нибудь чудо.
4 Глава
В камере я была не одна. Ещё три женщины, возрастом, примерно, от сорока, до пятидесяти лет. Было видно, дамы уже не впервые оказались вне свободы. Вели они себя соответствующе, но меня не трогали. Никто из них, не задавал никаких вопросов, и вообще, они игнорировали меня, словно я и не существовала.