На втором часу полёта мне стало нехорошо. Живот вдруг стал будто каменный, и поднялась тошнота неимоверная.
Разумеется, врач предупредила меня о том, что перелёты во время беременности крайне нежелательны. Но у меня конец второго триместра, начало третьего, и в этот период вроде не страшно. Вот только, обратно как я полечу, ума не приложу?!
— Всё хорошо, Виолетта, спасибо, вам большое. Мятные конфеты помогают. Терпимо.
— Через десять минут идём на посадку, я передала информацию в аэропорт Домодедово. У трапа самолёта, вас встретит карета скорой помощи.
— Спасибо.
Мне в самом деле уже стало значительно легче, но всё равно живот по-прежнему в напряжении, и я боюсь за малыша. Лучше поехать в больницу и убедиться, что всё хорошо.
Спуститься с трапа самолёта мне также помогли. В голове сплошной туман, и растерянность.
Когда моей ладони коснулась чья-то горячая рука, я обернулась. Движения мои чуть заторможены, и я даже не смогла испытать каких-либо эмоций... Словно в том, что Демид здесь, и помогает мне преодолеть последние две ступеньки, будто бы в этом нет ничего удивительного.
На сутки меня оставили в больнице. Перелёт достаточно сильно утомил, и оставшийся день, как и ночь, я крепко спала. Утром при обходе, врач сказал, что всё хорошо, да я и сама чувствовала. Больше никакого напряжения нет, и малыш мой вполне активный.
— Дарина, точно хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит, живот не тянет? — на Демида смотреть страшно. За эти три недели он очень похудел. У него даже щёки впали. Сердце щемит, глядя на него. — может, стоило всё-таки остаться в больнице?
— Я хорошо себя чувствую. К тому же завтра у меня первый экзамен. Как я могу в больнице остаться!
— Тебе что важнее, здоровье нашего ребёнка или какой-то экзамен?! — от грозного голоса Демида вздрагиваю всем телом. — Прости, не хотел тебя напугать. Но я очень переживаю! Когда мне позвонили и сказали, что тебе плохо в самолёте, я чуть с ума не сошёл. — Демид открыл рот, видно, что-то хотел ещё сказать, но промолчал.
— Я себя чувствую хорошо. Врач сказал, тонус полностью исчез. Не вижу смысла пропускать экзамены.
— Хорошо, ладно. — Говорит после небольшой паузы вздыхая.
— Всё так плохо? — Демид понимает, о чём именно я спрашиваю.
— Жить будет, но... Дарина мне сейчас возвращаться в пустой холодный дом, и это куда страшнее, чем видеть отца беспомощном состоянии.
Я молчу. Опустив голову, размышляю. Я должна сейчас ехать к Кате. Она меня ждёт, но я не уверена, что хочу ехать к подруге.
— Если ты хочешь, то я могу... — замолкаю. А вдруг он не хочет и сейчас получится, будто я напрашиваюсь.